— Нина Петровна, мы решили немного омолодить участок, — сказал Сергей Львович и наконец поднял глаза от папки.
Она стояла у его стола с чашкой в руках: несла чай к себе, но директор перехватил по дороге. Слова дошли не сразу. Сначала она подумала, что остынет чай. Потом — что «участок» это она.
— Ксения выйдет с первого сентября, — продолжал он так же ровно. — Вы, конечно, введёте её в курс. У вас же всё в голове. Вот и передадите.
— Ксения? — переспросила Нина.
— Лаптева. Она у нас с прошлой недели, вы разве не видели?
Видела. Девушка в светлой куртке, которая третьего дня спрашивала у Игоря, где здесь кулер. Нина решила, что это помощница бухгалтера, взятая на время отпуска.
— Сергей Львович, я работаю здесь пятнадцать лет.
— Нина Петровна, ну зачем вы так. — Он поморщился, будто она сказала что-то неудобное при гостях. — Никто вас не выгоняет. Мы расстаёмся по-хорошему. Вы же понимаете: компания небольшая, надо двигаться, обновляться. Мы вам очень признательны. Премию выпишем.
Чашка в её руках была тёплой, а пальцы почему-то мёрзли.
— Когда? — спросила она.
— До конца сентября управитесь? Месяц вам, я думаю, хватит. — Он уже смотрел в папку. — И ещё: вы будете наставником. Официально. Чтобы девочке не страшно было.
Он сказал «наставником» так, будто это была награда. Нина кивнула и вышла, осторожно неся чай, который уже никому был не нужен.
В коридоре она поставила чашку на подоконник и постояла. За окном дворник сгребал в кучу первый жёлтый лист. Пятнадцать лет. Она помнила этот офис, когда здесь ещё стояли чужие столы, а Сергей Львович ходил в свитере и сам ездил к поставщикам. Тогда он звонил ей по вечерам и спрашивал: «Нин, ну что там с той партией?» И она отвечала, хотя была суббота.
Дома она рассказала мужу за ужином, между супом и котлетами.
— Ну, — сказал Виктор, — может, оно и к лучшему. Пятьдесят шесть, не двадцать. Дома посидишь. Дача опять же.
— Какой даче? — спросила Нина.
— Ну, обычной. — Он пожал плечами и подвинул ей хлеб. — Я к тому, что ты устаёшь. Может, отдохнёшь.
Она не стала спорить. Ночью сидела на кухне с калькулятором и считала: сколько уйдёт на коммуналку, сколько на лекарства матери Виктора, сколько останется, если не покупать ничего лишнего. Цифры сходились плохо. Тогда она закрыла калькулятор и достала чистый блокнот.
На следующее утро она подошла к Ксении первой.
— Здравствуйте. Я Нина Петровна. Будете принимать у меня дела.
Ксения встала так резко, что задела локоть Игоря и рассыпала скрепки.
— Здравствуйте! Мне сказали, вы всё покажете. Я очень рада. Честно, я боялась, что вы будете… ну. — Она запнулась.
— Что я буду?
— Ну, не знаю. Как обычно бывает.
— Как обычно бывает, — повторила Нина. — Садитесь. Начнём с поставщиков.
Она не стала тянуть. К первому сентября на столе лежала инструкция на двадцать восемь листов: кто за что отвечает, какие документы нужны, где лежат сертификаты, в каком порядке идут заявки. Она показывала Ксении склад, водила к Игорю, знакомила с Петровичем из транспортной, который разговаривал так, будто его постоянно обижали. Давала телефон поставщика и отдельно — свою старую sim-карту, которую держала для служебных звонков.
— Пароли здесь, — сказала она и положила листок. — Меняйте в первый же день. Не тяните.
Ксения кивала и записывала. Писала она много и аккуратно. Иногда поднимала голову и спрашивала что-нибудь вроде: «А если поставщик привезёт не тот диаметр?»
— Откажете на приёмке, — отвечала Нина. — И позвоните до того, как подпишете.
— А если он скажет, что так и было?
— Посмотрите накладную. И позвоните Петровичу.
— А если Петрович скажет, что не помнит?
Нина задумалась на секунду.
— Позвоните мне, — сказала она. — Пока я здесь.
На третий день Ксения задала другой вопрос.
— Нина Петровна, а как вы понимаете, что Петрович врёт?
— По голосу.
Ксения засмеялась. Нина посмотрела на неё внимательно.
— Я не шучу. Он перед враньём начинает говорить «дорогая моя» и предлагает скидку. За пятнадцать лет я это слышала раз двести.
— А в инструкции этого нет, — сказала Ксения.
— В инструкции многого нет.
К концу второй недели Нина поняла, что девушка старается. Не гений, не бездарность. Приходит раньше, уходит позже, не спорит. Просто она ещё не знала того, чего не пишут ни в каких бумагах: какой поставщик держит слово, а какой звонит в пятницу вечером, когда уже ничего не исправишь.
Двадцать девятого сентября Сергей Львович позвал Нину к себе.
— Ну что, закончили?
— Закончила. — Она положила на стол ключи от сейфа и пропуск. — Инструкция у Ксении. Пароли она сменила. Контакты все в файле.
— Отлично. — Он достал из ящика конверт. — Это вам. Небольшая благодарность. И торт купили, в комнате на столе. Вы же не обижаетесь?
— Не обижаюсь.
— Вот и хорошо. — Он вдруг заговорил теплее: — Вы, если что, звоните. Мало ли, совет нужен. Вы же у нас золотой человек.
— Спасибо, Сергей Львович.
Она забрала конверт и не стала открывать при нём. В комнате пахло сладким. Торт был с розочками, девочки из бухгалтерии уже нарезали его на квадратные куски и подталкивали тарелку Ксении. Нина забрала свою чашку, старую линейку и папку, которую держала ещё с прежнего офиса. Кто-то сказал: «Ну, Нина Петровна, удачи». Она ответила: «И вам».
В конверте было десять тысяч. Ровно на лекарства свекрови на два месяца.
Первого октября она проснулась в семь и не нашла, куда себя деть. Виктор ушёл на работу, в квартире было тихо. Она полила цветы, перебрала крупы, потом села на кухне и позвонила Андрею Павловичу — хозяину маленького магазина «Метизы» на Заводской, с которым работала ещё до того, как он стал хозяином.
— Андрей Павлович, здравствуйте. Это Ковалёва, Нина.
— О, Нина Петровна! — обрадовался он. — Вы куда пропали? Мне тут сказали, вы ушли.
— Ушла. Вот думаю: вам учёт по поставкам не нужен? Я сейчас свободна.
— В смысле — насовсем свободна?
— В смысле — могу взяться.
Андрей Павлович помолчал, пошуршал чем-то.
— У меня бардак, — признался он. — Я в этих накладных как в лесу. Приедете?
— Приеду. В пятницу.
Первый заказ был маленький: навести порядок в бумагах, свести поставщиков, научить продавца правильно принимать товар. Она взяла за это восемнадцать тысяч в месяц и сама решила, что этого пока хватит.
Второго октября, в четверть восьмого вечера, зазвонил телефон. На экране высветилось: «Сергей Львович».
— Нина Петровна, добрый вечер. Извините за беспокойство. Тут мелочь одна. Помогите по-дружески.
— Слушаю.
— Там партия пришла, а в сопроводительных бумагах путаница. Ксения говорит, что ничего не понимает, а поставщик уже на складе. Вы же знаете, как с ними разговаривать.
Нина переложила трубку к другому уху. На кухне Виктор резал хлеб, и нож стучал по доске.
— Сергей Львович, я больше не работаю в компании.
— Ну, это же не работа. Пять минут. Просто подскажите.
— Подсказать я могу по договору.
Молчание. Нож замер.
— По какому договору?
— Обычному. Я пришлю, если нужно.
— Нина Петровна, вы серьёзно? Из-за пяти минут?
— Тогда пришлите на почту, — сказала она спокойно. — Я отвечу в рабочее время.
— У меня поставщик стоит во дворе!
— Тогда пусть Ксения подпишет бумаги только после приёмки. И позвонит Петровичу.
Пауза была длинной.
— Хорошо, — сказал Сергей Львович совсем другим голосом. — Извините, что побеспокоил.
Она положила трубку и посмотрела на свои руки. Пальцы не дрожали. Виктор молчал, но хлеб нарезал тонко и ровно, как делал всегда, когда о чём-то думал.
— Всё? — спросил он наконец.
— Всё.
— А если он завтра уволит… — Виктор запнулся. — Ну. В смысле, позовёт обратно?
— Позовёт, — сказала Нина. — Только я не пойду на прежние условия.
Виктор хмыкнул.
— А на какие пойдёшь?
— На нормальные.
Она достала старую папку, где лежали бланки, которые она собирала годами, и с вечера до полуночи писала договор на одну страницу. Странно, но спала она в ту ночь хорошо.
Через две недели позвонила Ксения. Голос у неё был виноватый.
— Нина Петровна, извините. Я не хочу вас подставлять. Но у меня партия с пересортицей, а Сергей Львович говорит, чтобы я подписала. А я боюсь.
— Не подписывайте, — сказала Нина. — И скажите Петровичу: пусть достанет накладную на партию от четырнадцатого августа.
— А вы не… — Ксения замялась. — Я понимаю, что вы теперь не обязаны.
— Это не консультация. Это накладная, — сказала Нина. — Дальше разбирайтесь сами. И записывайте, что я вам говорила в первый день. Про «дорогая моя».
Ксения тихо засмеялась.
— Спасибо.
— Работайте.
Свой стол Нина устроила у окна в маленькой комнате, которую раньше называла «гостиной», а теперь — кабинетом. Ноутбук, папка с договором, чашка с отбитым краем. По пятницам она ездила в «Метизы», по вторникам — ещё в один магазин, где знакомый Андрея Павловича никак не мог разобраться со складом. Денег было меньше, чем на прежней работе, но к концу октября она вдруг поймала себя на том, что не смотрит на часы.
Директор позвонил в последний день октября, ближе к пяти.
— Нина Петровна, добрый вечер. Как вы? Как здоровье?
— Спасибо, хорошо.
— Слушайте, — он вздохнул, — я тут посчитал. Без вас тяжело. Ксения старается, но она не вытягивает. Вы же понимаете. У нас срывается партия, а это деньги. Возвращайтесь. Мы готовы на прежние условия.
Нина смотрела в окно. По стеклу ползла капля.
— Сергей Львович, я не вернусь.
— Ну почему сразу так? — Он заговорил мягче, тем самым голосом, которым когда-то просил её работать в субботу. — Вы подумайте. Коллектив вас любит. И потом, что за жизнь — одной, без работы?
— Я не одна. И у меня есть работа.
— Ну, это же не работа. Магазинчик, бумажки. — Он усмехнулся. — Это же несерьёзно.
— Серьёзно, — сказала она. — Если нужно, я могу вести у вас сложные поставки. Два выезда в неделю, консультации по телефону в рабочее время. Двадцать пять тысяч в месяц. Без премий, без сверхурочных. Ошибки Ксении я не исправляю — только показываю, где искать причину.
— Двадцать пять? — переспросил он. — Вы шутите. Я ей плачу сорок пять.
— Вот и пусть работает.
— Нина Петровна, это же дороже, чем ваша зарплата была.
— Это дешевле, чем сорванная поставка, — сказала она. — Я пришлю смету. Посмотрите.
В трубке было тихо так долго, что она услышала, как у него на столе тикают часы.
— Я подумаю, — сказал он наконец.
— Хорошо. Я вам позвоню в понедельник.
Она нажала отбой и отправила смету на одну страницу: два выезда, четыре часа телефонных консультаций, разбор документов. Без объяснений и без обиды.
В понедельник она не стала звонить первой. Утром уехала в «Метизы», где продавец наконец перестал путать накладные, днём вернулась и села дописывать отчёт. Телефон лежал экраном вниз. Когда она его перевернула, там было сообщение от Сергея Львовича: «Давайте попробуем с ноября».
Нина открыла календарь и поставила первый выезд на среду, на десять утра. Потом взяла чашку с отбитым краем и пошла на кухню.
Виктор гремел кастрюлей.
— Ну что? — спросил он, не оборачиваясь.
— С ноября — по договору.
Он обернулся. На лице у него было сразу несколько выражений, но она не стала их разбирать.
— А на прежнее не пойдёшь?
— Нет.
Виктор помолчал, потом выдвинул ей стул.
— Тогда садись. Суп остынет.
В среду, без десяти десять, Нина стояла у знакомой двери с папкой под рукой. На двери висела табличка с именем Сергея Львовича, и всё было как раньше. Только на столе Ксении теперь лежала её собственная инструкция — та самая, на двадцать восемь листов, с загнутыми уголками.
Ксения вышла в коридор с чашкой и увидела её.
— Нина Петровна? Вас обратно взяли?
— Нет, — сказала Нина. — Я пришла по договору. До одиннадцати разберём августовскую пересортицу. Потом у меня встреча.
Она открыла папку и первой прошла в кабинет.