Звонок в дверь раздался в половине одиннадцатого, когда Ольга ещё не убрала со стола вчерашнюю чашку. На пороге стоял Сергей с пустой картонной коробкой в руках. За его спиной Люда уже вытирала ноги о коврик, хотя в прихожую ещё не вошла.
— Мы быстро, — сказал Сергей с порога. — Заберём то, что Витя обещал.
Ольга не ответила. Она смотрела на коробку. На дне лежала сложенная газета — из тех, что Виктор складывал стопкой у батареи: он любил перечитывать старые номера и находить в них ошибки.
— Проходите, — сказала она и посторонилась.
Люда вошла первой, поставила на пол сумку с продуктами: творог, хлеб, ещё что-то в непрозрачном пакете. Она всегда привозила продукты, даже когда её не просили. Раньше это раздражало Ольгу, потом она привыкла. После похорон Люда приезжала каждую субботу, мыла пол в кухне и молча уходила.
Сергей прошёл в комнату, поставил коробку на стул и огляделся. Он был младше Виктора на семь лет, но выглядел старше: седой, сутулый, с той тяжеловатой основательностью, которая появляется у людей, привыкших таскать мешки и починять чужое. Он не сел.
— Оля, мы же договорились, — начал он.
— О чём мы договорились?
— Ну как. — Он пожал плечами. — Витя говорил, что фотоаппарат отдаст Кольке. И инструменты мы вместе покупали. Половина там наша.
Ольга посмотрела на коробку. Газета на дне была сложена вдвое, и по краю шла колонка с кроссвордом, который Виктор так и не разгадал. Последнее слово в нём было из шести букв, и он всё повторял, что оно вертится на языке.
— Я не готова, — сказала она.
— Мы не торопим, — вмешалась Люда из прихожей. — Оля, правда. Просто мы на машине. Удобно сейчас забрать, а потом ты приедешь в гости, и мы всё тебе покажем.
— Что показать?
Люда не нашлась. Сергей вздохнул так, будто ему приходилось объяснять очевидное.
— Фотоаппарат в шкафу, — сказал он. — Я знаю, где он лежит. Витя показывал. И ящик в гараже. Мы же не всё забираем. Только то, что он сам обещал.
Ольга стояла посреди комнаты и чувствовала, как в ней поднимается что-то, чему она не могла дать названия. Не злость. Скорее удивление: прошло шесть недель, а они уже знают, что она готова. Кто им сказал?
— Я ещё не разбирала вещи, — сказала она.
— Мы поможем, — быстро ответил Сергей. — Вот прямо сейчас и поможем. Покажешь, что куда.
— А почему вы решили, что я уже готова их отдавать? — спросила Ольга.
Сергей остановился, но не обернулся.
— Никто так не решил, — сказал он. — Мы приехали, пока машина на ходу.
Он всё-таки свернул в коридор, к гаражу. Ольга пошла за ним. Гараж был пристроен к дому, и дверь из коридора вела прямо туда, через маленькие сени с полками. Там пахло машинным маслом, табаком и старой резиной. Виктор проводил там вечера: чинил соседям чайники, точил ножи, разбирал старые приёмники. После похорон Ольга заходила туда один раз. Открыла дверь, увидела его куртку на гвозде и закрыла обратно.
Сергей включил свет. Над верстаком висела лампа на длинном шнуре, и в её жёлтом свете полки казались выше, чем были. Справа стоял ящик с инструментами — тяжёлый, деревянный, с металлическими уголками. На гвозде у верстака висели два ключа: один от гаража, другой от ящика. Сергей снял второй и положил в карман.
— Зачем? — спросила Ольга.
— Посмотрю, что там. — Он не смотрел на неё. — Может, часть сразу заберу. Дрель точно.
— Сергей.
Он обернулся. Лицо у него было виноватое и упрямое одновременно, как у мальчишки, которого застали за чужим огородом.
— Оля, я же не ворую. Я беру то, что моё.
— Я не сказала, что ты воруешь.
— Сказала.
Они замолчали. В гараже было слышно, как за стеной Люда гремит чашками на кухне. Ольга подумала, что чашка Виктора стоит на сушилке, вверх дном, и Люда сейчас возьмёт именно её.
— Я выйду, — сказала она. — Мне надо в дом.
В дом она не пошла. Постояла в коридоре, потом вернулась в гараж и открыла ящик старого стола у окна. Стол был Витиным рабочим местом: там лежали отвёртки, квитанции, обрезки провода. В верхнем ящике, под пачкой наждачной бумаги, лежала записная книжка в клеёнчатой обложке. Ольга знала о ней. Виктор записывал туда дни рождения, размеры фильтров и долги, которые ему возвращали неохотно.
Она открыла книжку на середине. Почерк был крупный, с наклоном вправо. Между страницами лежал трамвайный билет. Ольга перевернула несколько листов и нашла запись, сделанную в прошлом августе: «Сереге — дрель. Пусть Оля решит, когда отдавать». Ниже, другими чернилами, было приписано: «Спросить у Оли. Может, Кольке рано».
Она стояла с книжкой в руках, когда в гараже снова заскрипели половицы. Сергей вышел из-за верстака. В руках у него был ящик с инструментами. Он нёс его перед собой, тяжело, чуть откинувшись назад.
— Я возьму пока дрель, — сказал он. — Остальное потом.
Люда уже открыла багажник. Ольга видела через дверь гаража, как она стоит у машины и ждёт.
— Подожди, — сказала Ольга.
Сергей остановился.
— Ты не хочешь отдавать? — спросил он.
— Я не хочу отдавать сегодня.
— А когда? — В его голосе появилась обида, которая всегда приходила на смену растерянности. — Через год? Через два? Оля, мы тебе не чужие. Или теперь всё Витино — только твоё?
Она почувствовала, как вопрос повисает в воздухе. Люда за спиной Сергея сделала шаг вперёд и тихо сказала:
— Серёжа, не так.
— А как? — Он не обернулся. — Мы с ним вместе этот ящик покупали. Я половину инструментов отдал. Он сам говорил: «Серёга, что надо — бери».
— Он говорил не «бери», — сказала Ольга. — Он говорил «спроси».
— Это одно и то же.
Она открыла записную книжку и поднесла её ближе к лампе. Сергей сначала не понял, потом увидел знакомый почерк и поставил ящик на пол.
— Вот, — сказала Ольга, показывая страницу. — «Сереге — дрель. Пусть Оля решит, когда отдавать». Ты прочитай. И про фотоаппарат: «Спросить у Оли. Может, Кольке рано».
Сергей читал долго, хотя там было две строки. Потом поднял глаза.
— Я не знал, — сказал он.
— Теперь знаешь.
— То есть он мне не обещал?
— Он оставил решение мне. — Ольга закрыла книжку. — Я не против отдать. Фотоаппарат, наверное, Кольке действительно нужен. Но не сегодня. И не так, чтобы я узнала об этом из твоей коробки.
— Мы хотели как лучше.
— Я знаю. — Она вдруг почувствовала, что устала объяснять. — Серёжа, я не могу разбирать его вещи, пока мне кажется, что он вышел в гараж и сейчас вернётся. Понимаешь? Я не готова. Это не про тебя.
Он молчал. Люда стояла в дверях, и в её лице было что-то похожее на сочувствие, но она не сказала ни слова.
— Ключ, — сказала Ольга.
— Что?
— Ключ от ящика. Положи на место.
Сергей полез в карман, достал ключ и протянул ей. Ольга взяла его и повесила обратно на гвоздь. Металл звякнул о дерево.
— Через две недели я сама разберу гараж, — сказала она. — Позвоню. Приедете, и решим, что переходит к Кольке. Дрель отдам, если ему нужна. Но остальное — после.
— А если мы не сможем через две недели? — спросил Сергей.
— Тогда через три.
Он усмехнулся, но в усмешке не было злости. Только усталость.
— Значит, мы теперь через суд?
— Значит, мы теперь по-человечески. Но в мои сроки.
Люда закрыла багажник. Коробка осталась стоять на стуле, пустая, с газетой на дне. Сергей взял её и сунул под мышку.
— Позвони, — сказал он и вышел.
Люда задержалась на секунду. Она посмотрела на Ольгу и тихо произнесла:
— Ты не сердись на него. Он это не со зла.
— Я знаю.
— Он просто хочет, чтобы всё было как раньше.
— Я тоже хочу. — Ольга открыла ей дверь. — Но как раньше не будет.
Люда кивнула и ушла. Машина отъехала через минуту. Ольга постояла в прихожей, потом вернулась на кухню. Чашка Виктора стояла на сушилке, вверх дном, и никто её не тронул. Она взяла её, вытерла полотенцем и поставила на полку — к остальным чашкам. Потом зашла в гараж.
Там всё было как прежде. Пахло маслом и табаком. Ящик стоял на полу, ключ висел на гвозде. Ольга провела пальцем по полке и посмотрела на серую полосу на пальце. Вытирать она не стала. Только подняла с пола отвёртку, выпавшую из ящика, и положила обратно.
Через две недели она позвонила. Трубку взяла Люда.
— Оля, привет. — Голос у неё был спокойный, но настороженный.
— Я насчёт гаража. Как договаривались.
— Да, — сказала Люда. — Только Серёжа не сможет. Он... он уже купил Кольке фотоаппарат. Новый. А про инструменты больше не хочет.
Ольга молчала.
— Ты не подумай, — быстро добавила Люда. — Он не в обиде. Просто решил, что так проще.
— Понятно.
— Ты как?
— Я в порядке.
— Приедешь к нам?
— Не знаю, — сказала Ольга. — Может быть.
Она положила трубку и пошла в гараж. Открыла ящик, вынула дрель, осмотрела её. Дрель была старая, но рабочая. Ольга положила её на верстак. Потом начала разбирать ящик: отвёртки, клещи, молоток. Каждую вещь она брала в руки, вытирала и клала на полку. Коробку от свёрл, стоявшую на верхней полке, она переставила вниз, на край верстака. На освободившемся месте осталось светлое пятно от пыли. Ольга не стала ставить туда ничего. Пусть будет.
Она ещё долго стояла в гараже, слушая, как за стеной тикает кухонный таймер. Потом выключила лампу и вышла. Ключ остался на гвозде.