Домофон зазвонил в восемь минут девятого. Лидия Васильевна как раз поставила чайник и собиралась достать из шкафа банку с заваркой. Она нажала кнопку, не спросив, кто там, — привычка, оставшаяся с тех пор, когда в подъезде меняли трубы и сантехник обещал прийти «с утра, но точно не скажу когда».
— Квартира сорок два? — спросили из динамика. — Холодильник привезли.
Рука сама потянулась к кнопке ещё раз. Замок щёлкнул. Лидия Васильевна посмотрела на часы и только потом подумала, что холодильник ей никто не обещал.
Точнее, обещал. Но не так.
Неделю назад Антон позвонил в обед, быстро, как всегда, когда говорил с работы. Сказал, что затеял на кухне ремонт, что техника заказана и что если из доставки позвонят, пусть мать подтвердит, что она в курсе. Лидия Васильевна тогда спросила, что именно ей собираются привезти. Он ответил: «Да кое-что. Мелочь. Потом объясню». В трубке шумело, кто-то звал его по имени, и разговор кончился раньше, чем она успела переспросить.
Она тогда решила, что речь о какой-нибудь коробке. Может, о смесителях. Может, о плитке, которую он не хотел оставлять в пустой квартире. Сын был не злой. Просто у него всё время что-то происходило, и чужая квартира в его планах занимала место примерно как склад: есть и есть, ничего с ней не сделается.
Через минуту в дверь позвонили. На площадке стояли двое в синих куртках, а между ними, прислонённый к перилам, высился картонный короб. Он был выше обоих мужчин. На боку короба чёрным маркером было написано: «Антон, кв. 42».
Лидия Васильевна смотрела на эту надпись дольше, чем нужно.
— Лидия Васильевна? — спросил тот, что постарше, и сверился с телефоном. — Вам доставка. Сын заказывал.
— Какой сын?
— Антон. — Мужчина пожал плечами. — Тут адрес ваш. Подписывайте, мы его в квартиру занесём.
Она перевела взгляд с короба на дверь своей квартиры. Дверь была обычная, деревянная, с облупившейся краской у ручки. За ней была прихожая, где стоял шкаф, зеркало и коврик. Холодильник туда не влез бы. В кухню — может, и влез, если убрать стол. Но стол она не собиралась убирать.
— Подождите, — сказала она. — Я сейчас позвоню.
Телефон сын взял после третьего гудка. На заднем плане у него что-то жужжало — то ли принтер, то ли чей-то разговор за перегородкой.
— Мам, привет. Ты уже приняла?
— Антон, что это? — Она старалась говорить спокойно. — Мне привезли холодильник.
— Ну да, я же говорил. У нас ремонт, кухню собирают. Он постоит у тебя пару недель.
— Ты говорил, что надо кое-что перевезти.
— А это не кое-что? — Он усмехнулся, и в трубке стало слышно, как он отходит куда-то в сторону от шума. — Мам, ну ты чего. Он же в упаковке, не подключён. Постоит и постоит.
— В каком коридоре, Антон? У меня прихожая два метра на полтора.
— Ну на кухне тогда. Или в комнате. Мам, я на работе, у меня совещание. Давай ты с ребятами решишь, а вечером я позвоню.
— Антон, — сказала она, и сама услышала, как голос стал ниже. — Ты не спросил.
— Что не спросил?
— Ты не спросил, можно ли.
Он помолчал. В трубке снова зашумело, кто-то постучал в дверь.
— Мам, я же не навсегда. Это холодильник, а не рояль. Ребята его занесут, поставят, и всё.
— А если он повредится? Кто отвечает?
— Да кто его повредит? Он в коробке.
— А если ремонт затянется? Ты говорил «пару недель». Ты в прошлый раз коробки на выходные привёз.
— Какие коробки?
— Книги. Три года стоят.
Он замолчал уже по-другому. Лидия Васильевна услышала, как он выдохнул, и поняла, что он действительно не помнит про коробки. Или помнит, но не считает это важным. Для него они давно растворились в её прихожей, стали частью мебели. Для неё они каждый день мешали открывать дверь до конца.
Грузчик переминался с ноги на ногу. Второй, помоложе, уже прислонился к перилам и смотрел в телефон.
— Женщина, мы вообще-то на другой заказ опаздываем. Заносить будем?
Лидия Васильевна посмотрела на лестницу. На площадке было тесно. Короб стоял поперёк, и соседка из сорок первой уже приоткрыла дверь и высунула голову.
— Лид, а что это у тебя? — спросила Рая. — Холодильник новый?
— Не мой, — сказала Лидия Васильевна.
— А чей?
— Сына.
— Так заносите, чего стоите, — сказала Рая грузчикам. — Лид, ну правда, чего ты. Поместится как-нибудь.
Лидия Васильевна не ответила. Она представила, как холодильник вносят в квартиру. Как он стоит в прихожей, и она обходит его боком. Как короб занимает место у шкафа, и дверца шкафа больше не открывается. Как она пьёт чай на кухне, где стол теперь придётся сдвинуть к окну. Как две недели превращаются в месяц, потому что ремонт — это всегда дольше. Как она ждёт звонка, чтобы спросить, когда же за ним приедут, и не спрашивает, чтобы не быть неудобной.
Она вспомнила, как три года назад сын привёз коробки с книгами. «Мам, я на выходных заберу». Коробки стояли у двери до сих пор. Она их уже не замечала. Привыкла.
А ещё она вспомнила, как в прошлом году он оставил у неё на балконе две зимние шины. Тоже «на пару дней». Шины провисели до августа, пока сосед не попросил помочь вынести их к мусорным контейнерам. Тогда Антон обиделся, что она не позвонила и не подождала его. Он не понимал, почему это было важно. Для него балкон был просто местом, где стоит всё, что пока не нужно.
— Ребята, — сказала она. — Везите по адресу сына.
Грузчик уставился на неё.
— Как это?
— Адрес сына у вас записан? Если нет, я продиктую.
— Записан, но нам сказали сюда.
— А я говорю — туда. Я не могу его принять.
Второй грузчик оторвался от телефона.
— Хозяйка, вы уверены? Мы его обратно не повезём бесплатно. Нам за это никто не платил.
— Я уверена.
Рая за дверью ахнула.
— Лида, ты чего? Он же на тебя обидится.
— Пусть обижается.
Грузчик постарше посмотрел на неё внимательно, без злости, скорее с усталым любопытством. Потом вздохнул и достал телефон.
— Ладно. Мне диспетчеру отзвонить надо. Без согласования не поедем.
Он отошёл к окну на площадке и стал говорить в трубку, коротко и деловито. Лидия Васильевна слышала только обрывки: «отказ», «адрес другой», «заказчик на связи». Потом он вернулся и протянул ей телефон.
— Диспетчер. С вами хочет.
Женский голос в трубке был спокойный, будто такие отказы случались каждый день.
— Лидия Васильевна, вы подтверждаете, что отказываетесь от приёмки?
— Подтверждаю.
— Мы свяжемся с заказчиком. Если он подтвердит переадресацию и оплату, машина поедет к нему. Если нет, груз вернётся на склад. Вам понятно?
— Понятно.
Она вернула телефон. Грузчик ещё раз сверился с заявкой, потом набрал другой номер и отошёл снова. На этот раз разговор был длиннее. Второй грузчик смотрел в сторону и не вмешивался. Рая стояла в дверях и качала головой, как будто Лидия Васильевна при ней разбила что-то ценное.
Через несколько минут телефон у грузчика зазвонил. Он ответил, сказал: «Да, понял», — и посмотрел на Лидию Васильевну уже иначе, без удивления.
— Заказчик подтвердил. Переадресацию оплатит. Мы поедем к нему.
— Хорошо, — сказала она.
— Подписывать ничего не надо. Отказ мы отметили.
Второй грузчик убрал телефон в карман и взялся за короб. Они развернули его на площадке, долго искали, как удобнее взяться, потом потащили к лестнице. Лифт был маленький, холодильник в него не влез бы даже без коробки. Лидия Васильевна стояла в дверях и смотрела, как они пыхтят, как картон застревает на повороте, как один из них чертыхается, а второй говорит: «Тише, не порви». Короб медленно сползал по ступенькам, и на каждой площадке они останавливались передохнуть.
Она не закрывала дверь, пока они не скрылись из виду. Потом услышала, как хлопнула дверь подъезда, как заурчал мотор. Машина выехала со двора не сразу: сначала она стояла у бордюра, потом развернулась, и только тогда звук её стал удаляться.
В квартире было тихо. Чайник уже давно выключился сам. Лидия Васильевна налила воды, но пить не стала. Села на табуретку в прихожей и посмотрела на освободившееся место у двери. Там стояли коробки сына. Она их пересчитала — три штуки. Книги, старые диски, какая-то кастрюля, которую он привёз вместе с ними и про которую забыл.
Вечером он позвонил. Голос был не злой, а растерянный, как будто он всё это время ходил по квартире и не мог понять, что случилось.
— Мам, ну ты даёшь. Я же не чужой человек. Что тебе, места жалко?
— Антон, — сказала она. — Ты не спросил.
— Я говорил.
— Ты сказал «кое-что перевезти». Ты не сказал, что это холодильник.
— А какая разница?
— Такая. Ты решил за мою квартиру.
Он помолчал. Потом сказал:
— Ладно. Я понял. Но могла бы и помочь.
— Могла бы, — согласилась она. — Если бы ты спросил.
Она положила трубку первой. На кухне было тихо. Стол стоял у окна, как всегда. За окном дворник уже закончил скрести асфальт и теперь стоял с метлой, разговаривая с кем-то по телефону.
Через неделю он не позвонил. Через две — тоже. Лидия Васильевна не набирала первой. Впервые за много лет.
Сначала она ждала звонка по вечерам, как ждала когда-то писем от мужа из армии. Потом перестала ждать и стала просто жить. Утром варила кашу, днём ходила в магазин, вечером смотрела сериал, где все ссорились из-за наследства и мирились в последней серии. В сериале мириться получалось легко. В жизни для этого нужен был телефонный звонок, а никто не звонил.
Рая из сорок первой при встрече на лестнице спросила:
— Ну что, помирились?
— А мы не ссорились, — сказала Лидия Васильевна.
— Ну да, конечно, — Рая поджала губы и ушла к себе.
В прихожей у двери всё ещё стояли коробки. Лидия Васильевна посмотрела на них в субботу утром, когда собиралась на рынок. Потом вернулась, взяла верхнюю и вынесла на балкон. За ней вторую. Третью оставила — в ней была кастрюля, и кастрюля была хорошая.
У двери стало свободнее.
Табуретку она поставила в угол, к зеркалу, чтобы не мешала проходу. На табуретку положила сложенную сумку для рынка.
На третью неделю Антон прислал сообщение: «Мам, ты как?»
Она прочитала его несколько раз. Написала: «Нормально». Потом добавила: «А ты?» Он ответил: «Работаю». Больше ничего. Разговор не пошёл дальше, и она не стала его тянуть.
Холодильник в тот день уехал к Антону. Где он стоял в квартире, где шёл ремонт, Лидия Васильевна не знала и не спрашивала. Она только представляла, как его внесли в комнату, как он занял половину пространства, как сын ходил вокруг него с телефоном и что-то решал. Взрослый человек, у которого всё время что-то происходит.
В прихожей было просторно. Телефон лежал на табуретке в углу и молчал. Лидия Васильевна надела куртку, взяла сумку и вышла. На лестнице было прохладно, где-то наверху кто-то уронил что-то тяжёлое, и звук покатился вниз по ступенькам.