Метеоролог проверил фильтр на входе. Тот шипел, но держал. В подвале пахло мокрым бетоном, озоном и старой изоляцией. Он спустился на три ступени, пригнулся под трубой и прошёл к столу, где лежал планшет. Экран светился тускло, но графики читались.
Он снял респиратор, положил рядом. Воздух здесь был нехороший, но дышать можно. Фильтры менялись раз в неделю, если были. Если не были — раз в две.
Покупатель опоздал на четыре минуты. Метеоролог уже начал считать, во сколько ему обойдётся простой. Не в деньгах — в ресурсе. Каждая минута в подвале — это влага, которая конденсируется на контактах.
Наконец загремел люк. Сверху, с лестницы, спустились двое. Первый — плотный мужчина в плаще с капюшоном, в противогазе с двумя фильтрами. Второй — молчаливый, в таком же, но без капюшона, с коротким автоматом на ремне. Охранник.
Первый снял противогаз. Лицо красное, потное. Он вытер лоб тыльной стороной ладони.
— Метеоролог?
— Он самый.
— Мне сказали, ты даёшь окна.
— Даю.
— Точные?
Метеоролог пожал плечами.
— Насколько могу.
Покупатель подошёл ближе. Посмотрел на планшет, на графики, на коробку с датчиками в углу.
— Мне нужно место под убежище. На восемь человек. Нужно знать, когда можно выйти и не раствориться.
— Восемь? — Метеоролог поднял бровь. — Это надолго. Значит, нужен не просто выход, а окно длиной хотя бы часа на два.
— На три.
— На три сложнее.
— Поэтому я здесь.
Метеоролог кивнул. Он открыл на планшете вкладку с последними данными. Кислотность дождя за последние сутки, скорость ветра, температура, давление. Всё как обычно. Он уже собирался назвать вероятности: «Семьдесят два процента, что окно будет между тремя и пятью часами. Погрешность — плюс-минус сорок минут».
Но не назвал.
Он смотрел на линию давления. Она шла ровно. Слишком ровно. Обычно там были зубцы — воздух дышал, толкался, спотыкался. А сейчас линия тянулась почти идеально, и по ней, как мелкая рябь, шли одинаковые волны. Он увеличил масштаб. Волны повторялись. Через равные промежутки. Он померил по сетке: двадцать девять минут с небольшим. И ещё столько же. И ещё.
Число было не погодное. Слишком аккуратное.
Он отсчитал от последнего гребня столько же вперёд и посмотрел на время.
— Четырнадцать тридцать две и семь секунд, — сказал он.
Сам услышал и не поверил.
Покупатель моргнул.
— Что?
— Время. Когда дождь стихнет. Четырнадцать тридцать две и семь. И снова пойдёт в семнадцать тридцать две и семь. Три часа ровно.
Поку
Покупатель посмотрел на охранника. Тот не изменил позы. Покупатель снова посмотрел на Метеоролога.
— Ты шутишь.
— Нет.
— Так не бывает.
— Я знаю.
— Тогда откуда цифра?
Метеоролог молчал. Он и сам не знал. Просто посмотрел на график и увидел. Не вычислил — увидел. Как будто в шуме данных проступила строчка.
— Слушай, — покупатель начал загибать пальцы. — Я не первый год на рынке. Ты либо гений, либо псих. Если гений — назови погрешность.
— Нет погрешности.
— В смысле?
— В прямом. Окно начнётся ровно в четырнадцать тридцать две и семь. До секунды.
Покупатель усмехнулся. Но усмешка вышла кривой.
— Три часа ровно. Даже будильник так не умеет.
— Я не будильник.
Он отступил на шаг. Посмотрел на выход.
— Я не буду платить за шарлатанство.
— Не плати. Проверим.
— Как?
— Сейчас тринадцать сорок. Ждём пятьдесят две минуты. Если дождь не стихнет в четырнадцать тридцать две и семь — я отдаю тебе свой фильтр. Вон тот, на стене. Новый, нераспечатанный.
Покупатель посмотрел на фильтр. Потом на Метеоролога.
— А если стихнет?
— Тогда платишь двойную. Вода, фильтры, антидот. Всё, что я просил. — Метеоролог помолчал. — И за конец окна. Пойдёт раньше семнадцати тридцати двух и семи — плату верну, сверху ещё столько же. Пойдёт позже — считай, я тебе должен.
Покупатель смотрел на него долго.
— Уверенно ведёшь.
— Просто не вру.
Покупатель думал недолго. Фильтр стоил дорого. Очень дорого. Он кивнул.
— Ладно. Ждём.
Они ждали.
Охранник стоял у люка, держал автомат. Покупатель сидел на перевёрнутом ящике, смотрел на часы. Метеоролог смотрел на планшет. Время тянулось. Дождь снаружи барабанил по металлу, шипел, стекал по стенам. Капли разъедали краску. В подвале капало с потолка в поддон. Метеоролог считал капли. Это помогало не думать.
В четырнадцать тридцать две и семь секунд дождь стих.
Не постепенно. Не как затихающий ливень. Он оборвался. Как будто кто-то выключил кран на небе. Тишина ударила по ушам. В подвале стало слышно, как гудит фильтр и как капает вода в поддон.
Покупатель встал. Подошёл к лестнице. Охранник отступил. Покупатель выглянул наружу. Оранжевое небо стало бледнее, но дождя не было. Ни капли.
— Твою мать, — сказал покупатель.
Он вернулся к столу. Молча достал из сумки фильтры, два литра воды в герметичной фляге, ампулу с антидотом. Положил на стол.
— Двойная, — сказал он.
Метеоролог кивнул. Он не чувствовал радости. Он смотрел на часы. Прошло три минуты. Дождь не возвращался.
Покупатель застегнул сумку.
— Как ты это делаешь?
— Работаю.
— Не ври. Ты не мог знать. У тебя аппаратура — дерьмо. Я видел такие. Они даже давление нормально не мерят.
— Может, повезло.
Покупатель посмотрел на него. Долго.
— Везение — это когда раз в год. А ты назвал секунду. Так не бывает.
Он пошёл к лестнице. Охранник за ним. Люк закрылся.
Метеоролог остался один.
Он сидел и смотрел на плату. Вода, фильтры, антидот. Хорошая добыча. На неделю, может, на две. Он должен был чувствовать облегчение. Он не чувствовал.
Он открыл журнал.
Журнал был старый, бумажный. Он вёл его с тех пор, как начал продавать прогнозы. Записывал каждое окно, которое назвал, и каждое, которое случилось. Дата, время, погрешность.
Он пролистал последний месяц. Окна были разными. Утро, вечер, ночь. Погрешность — от десяти минут до часа. Обычная работа.
Потом он подключил к планшету внешний накопитель. На нём лежал архив — сырые записи с датчиков за все месяцы, что он торговал. Планшет сгружал их сам, по расписанию, а он почти не открывал: работал с графиками, которые строил. Смотреть в сырое было всё равно что слушать шум.
Сейчас он открыл сырое.
И увидел.
Сигнал. Он шёл ровно. Слишком ровно. Как будто кто-то транслировал его с одной частоты. Без помех. Без обычного шума. Метеоролог увеличил масштаб. В сигнале были паузы. Ровные. Через равные промежутки.
Он взял бумажный журнал. Выписал на полях планшета времена всех окон за месяц. Столбиком. Потом вернулся к архиву и стал искать в записи провалы — такие же короткие, как та рябь.
Первый провал был за минуту с небольшим до первого окна. Второй — за столько же до второго. Третий. Десятый. Каждое окно начиналось через одинаковое время после провала и заканчивалось через одинаковое время после следующего.
Метеоролог проверил по секундам. Совпадало. Не приблизительно. Точно.
Он проверил ещё раз. Потом ещё. Открыл предыдущий месяц, потом позапрошлый. Провалы стояли на тех же местах — за минуту с небольшим до каждого окна. Он не заметил, как за окном смерклось. Когда оторвался от экрана, часы показывали начало шестого.
Он откинулся на спинку стула. Посмотрел на стену. На фильтр. На плату.
Кто-то задавал погоду.
Не природа. Не хаос. Кто-то включал дождь и выключал его. По расписанию.
Он снова посмотрел на сигнал. Паузы. Через равные интервалы. Как поезда.
Он почувствовал холод. Не от сырости. Изнутри.
Он больше не читал природу. Он подглядывал в чужой пульт.
Он сидел так несколько минут. Потом взял планшет. Открыл новый файл. Назвал его «Расписание».
Нашёл последний провал. Прибавил интервал до следующего. Посмотрел на время.
Семнадцать тридцать две и семь.
Знакомое число. Он сам его назвал покупателю почти четыре часа назад.
Значит, конец окна тоже был не прогнозом. Он просто прочитал расписание вслух.
Он начал считать. Сколько можно взять за точный прогноз, если знать чужое расписание. Цифры поплыли перед глазами. Он моргнул. В горле стало сухо.
Он ненавидел себя за эту мысль. Но не мог остановиться.
Он открыл таблицу. Начал вводить данные.
За стеной снова зашипел дождь.
Метеоролог посмотрел на часы.
Семнадцать тридцать две и семь.
Точно по расписанию.