В нормальном героическом фэнтези эти трое не дожили бы даже до середины первой части. Одного прикончили бы для разгона, второй пугал бы детей в тёмном коридоре, третьему досталась бы почётная смерть, чтобы главный герой обрёл повод для праведной мести. Джо Аберкромби сделал наоборот: поставил этих троих в центр истории и назвал это трилогией «Первый закон». И после неё на безупречных рыцарей, честных королей и светлых спасителей мира смотришь с ощущением «я всё это где-то видел».
Сразу договоримся. «Трус, калека и палач» — красивая формула, но грубая. На деле всё тоньше: тщеславный аристократ с громким титулом, варвар, который устал от собственной репутации, и человек, сломанный пытками до такой степени, что нашёл себе применение в ремесле дознавателя. Аберкромби не взял злодеев и не переименовал их в героев. Он взял живых людей и поставил их в обстоятельства, которые классическое фэнтези привыкло сглаживать.
Снаружи — классика. Внутри — всё иначе
Если смотреть на трилогию со стороны, это образцовое эпическое фэнтези. Есть войны на Севере, борьба за трон, заговоры, маги, древние тайны и угроза, способная уничтожить человечество. Всё, как велит жанр. Первый роман, The Blade Itself, вышел в 2006 году, второй, Before They Are Hanged, — в 2007-м, третий, Last Argument of Kings, — в 2008-м.
И чем дальше читаешь, тем яснее ощущение: автор собрал все привычные опоры жанра и убрал из-под них одну маленькую деталь — гарантию того, что хороший парень победит, потому что он хороший.
И вот тут начинается самое любопытное. Аберкромби не издевается над жанром. Он называет себя поклонником классического фэнтези и отдельно говорит о любви к «Властелину колец». Претензия у него не к фэнтези как таковому, а к повторению одних и тех же решений. К картонным персонажам, которые делятся на благородных и злодейских ещё до того, как открыли рот. К истории, где с первых страниц ясно, кто доживёт до финала и обнимется с истиной.
Поэтому в центре оказываются люди, которых в любой другой книге отправили бы на скамейку запасных.
Джезаль: красивая обёртка без начинки
Начнём с самого обманчивого кандидата. Джезаль дан Луфар — молодой знатный офицер, который любит азартные игры, славу и удобную жизнь. В классическом романе такой персонаж автоматически стал бы героем: читатель простил бы ему всё сразу — внешность, титул, шпагу.
Аберкромби так не работает. Его версия Джезаля — не романтический воин, а эгоистичный карьерист, который хочет награду, а не дорогу к ней. Назвать его трусом было бы слишком просто: он способен на смелые поступки. Вопрос в мотиве — ради чего он их совершает: ради спасения других или ради того, чтобы красиво выглядеть в чужой памяти?
По-моему, именно здесь фирменный ход Аберкромби. Автор не ставит на героя клеймо, а показывает, как статус, воспитание и привлекательная картинка маскируют внутреннюю пустоту.
Ирония в том, что такого Джезаля читать интереснее, чем десять идеальных принцев. В нём узнаёшь живого человека, который хочет казаться лучше, чем есть. А узнавание работает сильнее, чем восхищение.
Логен: легенда, которая не отпускает
Логен Девятипалый устроен хитрее. Он-то как раз выглядит героем с первого взгляда: северный варвар, знаменитый воин, человек с кровавой репутацией. В классическом сюжете такой персонаж был бы машиной для убийств, которая движется к финалу, с хрустом перемалывая врагов.
У Аберкромби Логен пытается от этой репутации сбежать. Он устал. Видел слишком много смертей и хочет тихой жизни. Но прошлое не спрашивает разрешения, и каждое столкновение с угрозой снова возвращает его к насилию. Во мне этот образ отзывается сильнее, чем любые благородные рыцари: человек, который пытается перестать быть тем, кем его сделало прошлое, надёжнее удерживает внимание, чем герой, которому нечего терять.
Понимаете, почему за ним интересно следить? Нам не обещают, что он станет лучше. Нам обещают только одно: мы увидим, как человек борется с собственной природой. И чем закончится эта борьба, автор заранее не говорит.
Глокта: главный тест для читателя
А теперь, пожалуй, самое смелое решение цикла. Санд дан Глокта когда-то был воином. Потом пережил пытки и превратился в калеку. Оставаться прежним в таком состоянии невозможно. Глокта выбрал путь дознавателя — человека, который допрашивает и шантажирует, добывая признания, потому что это единственная доступная ему форма силы.
Вот главный фокус цикла. В любом другом фэнтези такой персонаж был бы антагонистом: появлялся бы изредка, в тёмных коридорах, под зловещую музыку. Аберкромби делает Глокту одной из главных точек зрения. Мы слышим его внутренний голос. Видим его боль. И постепенно обнаруживаем, что сочувствуем палачу.
Это очень неудобное чувство. Автор не спрашивает у нас разрешения. Он просто показывает человека, который причиняет боль другим, но при этом остаётся живым, страдающим и язвительным.
Глокту можно прочитать и как жертву обстоятельств, и как осознанного участника системы пыток. Оба прочтения работают, потому что для сочувствия ему не нужно его одобрять. Это не «чернуха ради чернухи», а точная настройка читательской оптики: нам не всё равно, что с ним будет.
Почему это работает
Если убрать из трилогии кровь и цинизм, останется всё то же эпическое фэнтези: войны, маги, королевства, великие планы. Аберкромби не разрушает жанр. Он меняет моральную перспективу.
В классической истории герой побеждает не потому, что лучше владеет мечом, а потому что он хороший. Эта логика приятна, но она же делает историю предсказуемой. Злодей обязан проиграть — и напряжение падает. Остаётся лишь ждать, как автор подведёт героя к финалу.
У Аберкромби нет обещания счастливого конца. Есть только вопрос: что выберут эти люди, когда их прижмут? И чем заплатят за выбор?
Спасать мир в «Первом законе» отправляют людей, которые не доверяют друг другу. Которые не собираются действовать бескорыстно. Байяз, маг, организующий важную экспедицию, тоже не спешит раскрывать планы. В этом мире даже фигура наставника не обязана быть морально надёжной.
И удивительное дело: от этого книга не становится хуже. Когда исчезает гарантия справедливого финала, каждая сцена начинает работать в полную силу. Победа не кажется предрешённой. Поражение не исключено. Чтение превращается из прогулки по известному маршруту в дорогу, где за поворотом может случиться что угодно.
Возражение: «это просто чернуха»
Частое возражение звучит так. Мол, Аберкромби написал мрачную историю, где все плохие, никто не получает по заслугам, а финал вообще непонятно, ради чего всё было. Циничная чернуха, которая только портит настроение.
Спорить не буду: героев, которыми хочется восхищаться без оговорок, в трилогии нет. Жестокости, предательства и грязи — много. Финал не раздаёт награды за добродетель. Разумное зерно тут есть: если человек пришёл в фэнтези за утешением и понятным моральным ориентиром, «Первый закон» его разочарует.
Но есть нюанс.
Жестокость у Аберкромби — не украшение и не самоцель. Это способ проверить персонажей на прочность. Если бы герои были картонными, все эти сцены превратились бы в бессмысленное месиво. Но мы уже знаем этих людей. Мы слышали внутренний монолог Глокты, видели метания Логена, наблюдали, как Джезаль пытается сохранить лицо. Поэтому каждое их решение бьёт не по пустоте, а по живому.
«Первый закон» не утверждает, что все люди уродливы. Он утверждает, что человек — существо сложное. Смелость соседствует с трусостью, благородные слова — с корыстью. Даже палач может оказаться ближе к нам, чем хотелось бы признать.
По-моему, это не цинизм. Это честность. А честность, даже неудобная, работает сильнее красивой лжи.
С чего начать и кому читать
Любителям фэнтези, где герои к финалу становятся только героичнее, «Первый закон» не подойдёт. А вот если вам интересны психологические портреты, тёмное фэнтези с политическим подтекстом и персонажи, о которых хочется спорить, — это ваш случай.
Начинать нужно с The Blade Itself. Первая часть — это раскачка: Аберкромби знакомит с героями и расставляет фигуры на доске. Любопытно, но по-настоящему механизм запускается ближе ко второй половине книги. Читать трилогию стоит целиком — это как раз тот случай, когда автор рассчитывает на терпеливого читателя.
И отдельная просьба. Не судите о цикле по одному роману и не путайте основную трилогию с последующими отдельными романами Аберкромби в этом мире. Те книги хорошие, но это уже другая история. «Первый закон» — трилогия с центральными линиями Логена, Глокты и Джезаля, а не весь мир одним махом.
Самое смелое в трилогии — не кровь и не количество циничных фраз. Самое смелое — решение сказать читателю: герой не обязан быть хорошим, чтобы за ним было интересно следить.
Мы привыкли, что фэнтези должно утешать. Показывать мир понятнее и справедливее настоящего. Аберкромби отказывается от этой роли. Он не обещает награды за добродетель и не прячет тёмные углы человеческой души. Он просто смотрит на людей и честно говорит: вот такие мы. Сложные, противоречивые, способные и на подлость, и на жертву.
Узнавать себя в идеальном рыцаре, который всегда поступает правильно, невозможно. А в Джезале, который хочет славы, но боится дороги, в Логене, уставшем быть тем, кем его сделало прошлое, и в Глокте, научившемся жить с собственной болью, — вполне.