Есть такое негласное правило: когда враг наконец приходит, ты хотя бы понимаешь, кто ты. Цель. Противник. Добыча. У тебя есть статус — тебя заметили.
А что делать, если выясняется, что тебя даже не заметили?
Вот об этом — «Пикник на обочине».
Ожидание: мы привыкли быть главными
Человек так устроен. Если есть внеземной разум, он должен к нам прийти с какой-то целью. Завоевать, как в «Войне миров». Передать знание, как у Кларка. Или хотя бы прислать флот, чтобы мы устроили эффектное шоу с истребителями, как в «Дне независимости».
Нам нужна роль. Героя, жертвы, ученика — неважно. Лишь бы мы были в центре событий.
Это понятная и удобная схема. Иначе зачем вообще контакт?
Стругацкие эту схему выключили.
И предложили версию, от которой у любого, кто привык считать человечество как минимум интересным собеседником, холодок по спине.
Версия Пильмана: пикник, а не визит
В повести есть персонаж — учёный Валентин Пильман. Он выдвигает гипотезу, которую сам же называет «картинкой». Представьте: компания пришельцев остановилась на Земле, пообедала, насорила, уехала. И всё. Никаких планов. Никакого интереса. Если Пильман прав, остался просто мусор на поляне.
Лесные звери приходят на это место и видят: непонятные штуки, странные запахи. Опасно. Необъяснимо. И полное равнодушие со стороны тех, кто это оставил.
Вот это, по Пильману, и есть наша ситуация. На Земле возникли шесть Зон Посещения. В повести люди имеют дело только с последствиями Посещения: самих пришельцев там нет. Они не вступали в контакт. Просто были — и ушли. А мы остались разбираться.
Самое страшное в этой гипотезе — не то, что она унизительна. А то, что она вообще не про нас. В этой картине мира пришельцам не было дела ни до Земли, ни до человечества. Мы для них — как муравьи под ногами туриста. Турист не хочет муравьям зла. Он их просто не замечает.
И тут есть нюанс. Это всего лишь гипотеза. Пильман прямо говорит об этом. Рядом он перечисляет и другие версии — более лестные для человечества: возможно, пришельцы оставили образцы, как приглашение к будущему контакту. Но от того, что «картинка» с пикником может оказаться правдой, становится только хуже. Потому что нет ни врага, ни друга, ни учителя. Есть пустота на том месте, где мы привыкли видеть другой разум.
Артефакты: пользоваться ≠ понимать
Прошло два десятилетия. Учёные исследуют Зону. У них есть названия для явлений — «чёрные брызги», «серебряная паутина», «пустышки». Они классифицируют находки. Некоторые артефакты даже используют: «этаки» применяют как практически неиссякаемые аккумуляторы, в том числе в автомобилях.
Но вот что Пильман говорит прямо: мы не знаем и тысячной доли того, что есть в Зонах. Мы называем вещи, но не понимаем их. Мы подключаем этак к двигателю, но понятия не имеем, как он работает и не взорвётся ли через год.
Это как если бы дикарь нашёл пульт от телевизора, нажал кнопку и обрадовался, что в хижине стало светлее.
И вот она, ключевая мысль Пильмана: мы, возможно, получили ответы на вопросы, которые ещё не научились задавать. В рамках его гипотезы пришельцы оставили не оружие и не подарки — хлам, чьё назначение для нас чёрный ящик.
Пильман допускает: мы можем случайно извлечь из Зоны нечто, что сделает жизнь на Земле невозможной. И это не будет агрессией. Это будет как удар током от оголённого провода, который забыли убрать строители. Им-то уже всё равно. Они ушли.
Почему равнодушие страшнее войны
Скажите, что лучше: чтобы вас ненавидели или чтобы вас не замечали?
Враг даёт цель. Он определяет правила игры. Он делает из вас героя или жертву, но в любом случае — участника.
Равнодушие лишает даже этого. По крайней мере, если верить гипотезе Пильмана.
Человечество в «Пикнике» не нужно ни покорять, ни спасать, ни изучать. В этом сценарии пришельцам на нас наплевать. Не потому, что они злые. А потому, что мы для них — случайность.
И вот с этим смириться психологически тяжелее, чем с войной. Враг даёт нам статус. А пустота даёт только вопрос: а есть ли вообще смысл во всём, что мы делаем?
Финал: человек сам становится монстром
И тут начинается самое жуткое.
Рэдрик Шухарт, сталкер, добирается до Золотого шара. Легенда гласит: шар исполняет желания. По пути он берёт с собой Артура — сына сталкера Барбриджа. И Рэдрик знает: Артур должен погибнуть в «мясорубке». Он идёт на это сознательно.
Пришельцы, если верить тому же Пильману, не сделали ничего. Они просто ушли. Но Рэдрик, оставшись с их загадками, решает пожертвовать человеком. Не из злобы — для меня это про отчаяние. Потому что нет ответа. Нет цели. Есть только непонятный шар, который, возможно, ничего не исполняет.
Вот где настоящий ужас — не в Зоне, а в решении Рэдрика. Человек сам становится тем, кого боялся.
И финал.
Дойдя до шара, Рэдрик не может сформулировать собственное желание. Он повторяет слова погибшего Артура: «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженный».
Мы не знаем, сработал ли шар. Текст обрывается. Борис Стругацкий позже подчёркивал: из повести не следует, что шар действительно исполняет желания; это может быть легенда или эффект, связанный с пребыванием рядом с объектом.
Может, это и есть главный страх: мы даже не можем проверить, услышал ли нас кто-то.
А что страшнее?
Враг, который хочет тебя убить, — это понятно. Можно готовиться, ненавидеть, бороться. А что делать с равнодушием? С тем, что ты для кого-то — не враг и не друг, а просто пятно на траве?
Понятного ответа здесь нет. Но в том, что этот вопрос вообще возник — заслуга Стругацких. Они не дали нам удобного врага. Они оставили нас с пустотой.
И каждый решает сам, что с этим делать.