Корнеев вошёл в комнату допросов с двумя стаканами чая — себе и ей. Женщина сидела ровно, руки на столе, ладони вниз. Не крутила пальцами, не оглядывалась. На столе перед ней лежал только телефон — кнопочный, старый, без чехла.
— Чай будете?
— Спасибо, не пью.
Он поставил второй стакан на подоконник, сел, открыл ноутбук. Программа учёта грузилась долго, как всегда. Он успел разглядеть её получше: лет сорока, может, меньше. Волосы тёмные, стрижка короткая. Куртка болонья, серая, чистая, но не новая. На левой руке — кольцо, тонкое, без камня.
— Значит, так, — сказал он, когда экран ожил. — Фамилия, имя, отчество.
— Вера Павловна.
— Фамилия?
— Не помню.
Он поднял глаза. Она смотрела спокойно, без вызова.
— Как это — не помните?
— Так. Помню, что Вера Павловна. А фамилию — нет. Это не имеет значения.
— Для протокола имеет. Ладно, пока пишем «не установлена». Год рождения?
— Тысяча девятьсот восемьдесят третий.
Корнеев набрал в строке поиска: «Вера Павловна, 1983». Ноль результатов. Он попробовал без года. Тоже ноль. Списал на сбой — база и не такое выдавала. Ввёл в поле «ФИО» отдельно имя и отчество. Система выдала тридцать восемь записей. Все не те. Он пролистал первые десять, закрыл.
— Паспорт.
— Нет.
— Как нет?
— Нет. И не было.
Он откинулся на спинку. Такое он слышал. Потеряла, украли, сгорел. Но она сказала «не было» так, будто сообщала погоду.
— Прописка?
— Нет.
— Место работы?
— Не работаю.
— Родственники?
— Нет.
Корнеев вздохнул и потянулся к телефону на столе — старому, служебному.
— Гриша, зайди. Отпечатки и фото.
Пока ждали, он заполнил шапку протокола. В графе «личность установлена» поставил прочерк. Женщина сидела всё так же, не двигаясь. Только один раз посмотрела на камеру в углу — коротко, без интереса.
Гриша принёс сканер. Снял отпечатки — быстро, привычно. Женщина подставила пальцы без напоминаний. Фото сделал тут же, на телефон. Ушёл. Вернулся через десять минут с распечаткой.
— Пусто, — сказал он. — Отпечатки прогнал по нашей картотеке и по федеральной. Ноль. Фото — через систему распознавания. Тоже ноль. Нигде не засветилась.
— А по гражданским?
— Запрос отправил. ЗАГС, медреестр. Пока молчат.
Корнеев взял распечатку. Ноль совпадений. Он посмотрел на женщину. Она не удивилась.
— Вы понимаете, что это значит?
— Что меня нет в ваших базах.
— В доступных. Пока.
— Пока, — согласилась она без всякого выражения.
Он вернулся к столу. Открыл файл с протоколом осмотра места происшествия. Тело нашли в квартире на улице Мира, дом четырнадцать, квартира шесть. Мужчина, сорок пять лет, ножевое в грудь. Дверь была заперта изнутри, окна целы. Никаких следов взлома. Никаких отпечатков, кроме его собственных.
— Расскажите, как это было.
Она впервые отвела взгляд — на секунду, к окну. Потом снова на него.
— Я пришла к нему. Мы разговаривали. Потом я взяла нож с кухонного стола и ударила его. Один раз. В грудь. Он упал. Я посидела рядом, пока он не перестал дышать. Потом вытерла нож и положила обратно на стол. Дверь заперла изнутри и ушла через балкон.
Корнеев слушал, не перебивая. Детали совпадали. Нож — со стола. Запертая дверь. Балкон — пожарная лестница, второй этаж, следов не осталось. Об этом не сообщалось в сводке. Он сам узнал только из протокола.
— Зачем вы его убили?
Она не сразу ответила. Не потому, что подбирала слово. Скорее не понимала, зачем он спрашивает.
— Так было нужно.
— Кому?
— Мне.
Корнеев подождал. Она молчала.
— Это не мотив, — сказал он. — Это отговорка.
— Я знаю. Другого у меня нет.
Он записал. В графе «мотив» так и стояло: «Так было нужно». Он закрыл ноутбук. Открыл снова.
— Почему вы пришли?
— Потому что убила.
— Вы понимаете, что вам грозит?
— Понимаю.
Он вбил адрес. Квартира принадлежала некому Семёну Игнатьевичу Кравцову. Тело — его. Родственников нет. Жена умерла. Детей нет. Он жил один. В квартире не было никаких следов женщины. Ни волос, ни отпечатков, ни одежды.
— Вы были у него раньше?
— Нет.
— Как вы познакомились?
— По телефону.
— По какому номеру?
Она назвала номер. Корнеев проверил — номер не существовал. Ни в одной сети.
— Это его номер?
— Нет. Это мой.
Он потёр лицо ладонью и набрал Гришу.
— Прогони эти тридцать восемь ещё раз, — сказал он. — Может, у кого-то есть фотография в карточке.
Гриша перезвонил через двадцать минут.
— Ничего. Фотографий почти нет. Где есть — не она. Остальные — или с фамилией, или не по возрасту.
— По гражданским что?
— Тоже пусто. ЗАГС ответил, медреестр ответил. Ни записи о рождении, ни полиса, ни прививок. Как будто и не было.
— Совсем?
— Совсем. Я даже не знаю, как такое оформить.
Корнеев сидел, глядя на неё. Она ждала. Не нервничала. Просто ждала.
— Вера Павловна, — сказал он медленно. — Кто вы?
— Я уже говорила.
— Вы не человек?
Она чуть наклонила голову.
— Человек. Наверное. Я не знаю, как это проверить. У меня есть тело, руки, ноги. Я чувствую холод. Я помню, как убила. Я могу назвать детали, которые не знает никто, кроме меня и вас. Но если вы спросите, где я родилась, я не смогу ответить. Я не помню. И документов у меня нет. И никогда не было.
Корнеев встал, подошёл к окну. За стеклом шёл дождь. Он смотрел на мокрый асфальт и прикидывал, как это всё ляжет в дело. Протокол он напишет. Явку оформит — это не проблема. Проблема начиналась дальше. Оформить её подозреваемой он не мог: подозреваемый — это личность, а личности не было. Задержать — да. Продержать сутки — да. А дальше начиналась графа «личность не установлена», и следователю полагалось эту личность установить. Установить было нечем: ни документов, ни отпечатков, ни родни, ни следа в системе. Тело есть, убийца есть, признание есть. А дела нет.
— Вы понимаете, что я не могу оформить вас как подозреваемую?
— Понимаю.
— И что мне с вами делать?
Она посмотрела на него. Спокойно, без улыбки.
— Не знаю. Я думала, вы знаете.
Корнеев вернулся к столу. Открыл протокол. В графе «подозреваемая» так и стояло: личность не установлена. Сохранил файл. Закрыл ноутбук.
— Сидите здесь, — сказал он.
Вышел. В коридоре остановил дежурного.
— Третья комната. Женщина. Задержанная, идёт по убийству, личность не установлена. Поставь пост у двери — никого не пускать и не выпускать без меня.
— Понял.
— И начальника предупреди. Я к нему поднимусь.
Дежурный кивнул и потянулся к рации. Корнеев прикрыл дверь третьей комнаты. Плотно.