Виктор уже мысленно надел куртку. До конца смены оставалось семнадцать минут, если верить часам в углу экрана, а он верил только им. Принтер в углу кабинета дожёвывал последнюю пачку заявлений, и Виктор, не глядя, поймал верхний лист. Типовая страховка. Жизнь, здоровье, имущество. Всё как обычно.
Дверь открылась без стука.
Клиент вошёл так, будто кабинет был его собственным. Высокий, в тёмном костюме, с кейсом в руке. Не из тех кейсов, что носят менеджеры, — углы чуть резче, поверхность матовая, без единой царапины. Лицо обычное. Если долго смотреть — можно было бы найти странность, но Виктор не собирался смотреть долго. Он собирался закрыть смену.
— Добрый вечер, — сказал Клиент. — Мне нужен полис.
— Вечер добрый. — Виктор пододвинул стул. — Присаживайтесь. Какой полис? ОСАГО, КАСКО, жизнь, здоровье? У нас сегодня акция на имущество.
Клиент сел. Кейс поставил на колени, не на пол. Мелочь, но Виктор отметил.
— Мне нужен полис на случай гибели человеческого вида.
Виктор моргнул. Потом посмотрел на часы. Потом снова на Клиента.
— Простите?
— Гибель человеческого вида, — повторил Клиент. — Полное прекращение существования. Страхователь — я. Выгодоприобретатель — по обстоятельствам.
Виктор откинулся на спинку. В голове пронеслось три варианта: розыгрыш, проверка из головного офиса, сумасшедший. Второй вариант отпадал — проверки не ходят с такими кейсами. Третий был самым вероятным, но Клиент не выглядел сумасшедшим. Он выглядел как человек, который пришёл за справкой.
— У нас нет такого продукта, — сказал Виктор. — Есть страхование жизни. Но это жизнь конкретного человека. Есть страхование ответственности. Есть имущество. Человечество — это не имущество. Это, знаете, слишком… общее.
Клиент чуть наклонил голову.
— У вас в типовом договоре есть основание.
— Какое основание?
— Номера не знаю. — Клиент развёл руками, и жест получился почти человеческий. — Это ваша работа. Моя — заплатить.
Виктор хмыкнул. Внутри что-то царапнуло, и он, не до конца понимая зачем, открыл папку на рабочем столе. Файл назывался «Типовойдоговоритогфинал2.doc». Он долистал до четырнадцатого раздела, потом до пятнадцатого, потом закрыл. Никакого пункта про гибель человечества там не было. И быть не могло.
— Не нахожу, — сказал он.
— Тогда у вас плохо ищут, — ответил Клиент без всякой обиды. — Это уже не ко мне.
Виктор снял трубку. Набрал внутренний. Юридический отдел ответил после третьего гудка.
— Лариса Аркадьевна, — сказал он тихо, — тут клиент хочет застраховать человечество.
Пауза.
— Что?
— Гибель человеческого вида. Полное прекращение существования. Говорит, у нас есть основание.
— Основания нет. — Она сказала это сразу, ровно, как отрезала. — Через пять минут посмотрю и перезвоню.
Он остался на линии. Клиент сидел напротив, не двигаясь. Виктор смотрел на кейс. Кейс лежал на коленях и не качался.
Через шесть минут Лариса Аркадьевна вернулась. Голос у неё был уже не такой ровный.
— Есть, — сказала она.
— Что есть?
— Пункт 14.7. «Иные случаи, связанные с полным прекращением существования застрахованного субъекта, включая случаи, не классифицированные на момент заключения договора». — Она помолчала. — Его внесли при разработке типового. Никто никогда не проверял формулировку.
— Это же просто формулировка.
— Это действующий пункт, — сказала Лариса Аркадьевна. — И по внутреннему регламенту о нетиповых премиях, пункт четвёртый: если клиент вносит премию в неденежной форме по соглашению сторон, отказ возможен только до момента внесения. После внесения расторжение — через суд. А суд у нас, сам понимаешь, не завтра.
— При чём тут премия? Он же ещё не платил.
— Поэтому я и говорю: до внесения можно отказать. После — нельзя. Ты меня услышал?
Виктор сглотнул.
— И что, мы правда можем отказать?
— Можем. — Пауза. — Если успеем.
— А если он заплатит и человечество не погибнет?
— Тогда полис останется неисполненным. Страховой случай не наступит.
— А если наступит?
— Тогда мы выплатим.
— Кому?
Лариса Аркадьевна помолчала.
— Тому, кто предъявит полис. Это единственная формулировка, которая проходит по регламенту. — Ещё пауза. — И, Виктор. Премию примешь актом. Не в кассу. В сейф.
Виктор положил трубку. Клиент смотрел на него ровно, без улыбки.
— Что-то не так?
— Нет, — сказал Виктор. — Показывайте, чем платить.
Клиент открыл кейс. Внутри не было денег. Там лежала тонкая пластина, похожая на стекло, с одной цифрой в центре. Цифра была такая длинная, что Виктор не сразу понял, где заканчивается число и начинается отблеск.
— Что это?
— Расчётный код. Вне банковской системы.
Виктор взял пластину. Она была тёплая. Он положил её на стол, открыл программу приёма платежей и ввёл цифру. Программа зависла. Потом выдала сообщение: «Сумма превышает допустимый диапазон. Обратитесь в финансовый отдел».
Он позвонил в финансовый. Трубку взял незнакомый голос — вечерняя смена, он её почти не знал.
— Тут нетиповая премия, — сказал Виктор. — Неденежная форма. Код вне системы.
— Диктуйте.
Он продиктовал. На том конце щёлкали клавиши, долго, минут пять. Потом голос сказал:
— Код действителен. Форма — неденежная. Провожу по регламенту о нетиповых премиях. Акт приёма печатайте, подписывайте в двух экземплярах, один — в сейф. Премия считается внесённой с момента акта.
— А что это за сумма?
— А мы её не считаем, — ответил голос. — У нас нет шкалы. Мы её принимаем.
И короткие гудки.
Виктор распечатал акт приёма. Две копии. Клиент подписал — коротко, размашисто, похоже на росчерк. Виктор подписал вторую. Потом распечатал полис. Три страницы. Мелкий шрифт. Он поставил печать. Клиент поставил подпись.
— Благодарю, — сказал Клиент. — Теперь я спокоен.
— Ага, — сказал Виктор. — Всего доброго.
Клиент вышел. Дверь закрылась без щелчка. Виктор сидел и смотрел на пластину. Потом на акт. Потом на полис. Потом на часы. До конца смены оставалось шесть минут. Он не встал. Он смотрел на строчку в полисе, где было написано: «Страховой случай: полное прекращение существования застрахованного субъекта». И ниже: «Страховая сумма: согласно расчётному коду». И в самом низу, там, где раньше была пустота: «Выгодоприобретатель: лицо, предъявившее полис».
Он завернул пластину в лист бумаги, положил её в конверт вместе с копией акта, запечатал и убрал в сейф. Цифра на пластине была на месте. Он не знал, что она значит. Он не знал, кто такой Клиент. Он не знал, откуда взялся пункт 14.7. Он знал только одно: теперь у компании есть обязательство. Настоящее. Подписанное. С печатью. И премия, которая лежит у него в сейфе.
За окном темнело. Где-то внизу шумел город. Виктор закрыл сейф и впервые за день не захотел домой.