Утро началось с того, что кассовый аппарат не захотел включаться. Не то чтобы он был магический — обычный, из «Магнита-Техники», просто с наклейкой «Сдачу не выдаём, но наколдуем». Я постучала по нему ладонью. Аппарат моргнул и выдал первый чек дня — нулевой, пробный, за вчерашнюю настройку. На бумажке отпечаталось: «Снятие порчи, категория „бытовая“, гарантия три месяца». Всё чинно, всё по закону. Сервис «Обратный ход» официально открылся.
Приёмная у меня небольшая: стол, за ним стул для посетителей, касса слева, полки с амулетами за спиной. Амулеты — не для красоты. Просто клиентам спокойнее, когда они видят что-то похожее на товар. Хотя настоящая работа идёт в подсобке, за занавеской, куда я никого не пускаю. Там — верстак, там — мел, соль, травы и бутыль с прошлогодним настоем, который я всё время забываю выбросить.
Клиент вошёл в десять минут одиннадцатого. Мужчина лет сорока, в куртке не по сезону, с пакетом из аптеки. Огляделся, как оглядываются в стоматологии: не больно ли будет.
— Здравствуйте. Тут у вас запись?
— Тут свободная посадка, — сказала я. — Присаживайтесь.
Он сел, поставил пакет на колени, потом передумал и поставил его на пол. Я пододвинула бланк.
— Сначала заполняем заявление. ФИО, дата, класс проблемы, известные ограничения. Если что-то не знаете — оставляйте пустым, я разберусь.
— Хорошо. — Он взял ручку и замер. — А если я не знаю, что у меня? То есть знаю, что плохо, а что именно — не сформулирую.
— Тогда пишем «неопределено» и описываем своими словами. Как есть.
Он начал писать, наклонив голову набок, как школьник. Я успела рассмотреть его руки: рабочие, с потёртыми костяшками, ногти коротко стрижены. Никаких колец. Никаких амулетов. Обычный.
— Готово, — сказал он, отодвигая бланк.
Читаю: «Плохо сплю, третью неделю. По ночам слышу, как в шкафу что-то шевелится. Днём теряю вещи: то ключи, то телефон. В воскресенье не нашёл часы. Очень неприятно. Класс проблемы: неопределено».
— Часы дорогие? — уточнила я.
— Недорогие. Но отцовские.
— Понятно. Что-то принесли? По чему контакт?
Он полез в пакет и вытащил свёрток из кухонного полотенца. Развернул неловко, как будто извинялся. На стол легло кольцо. Толстое, потемневшее, с одной стороны как будто обгоревшее. Мужское. Не бижутерия.
— Вот, — сказал он. — В шкафу нашёл. Хотя не моё. У меня таких и не было никогда.
Я не стала ничего говорить. Взяла кольцо двумя пальцами и сразу почувствовала — тепло. Не то тепло, что от руки. Своё, внутреннее, живое. Проклятие, причём лежалое, лет пять-семь минимум.
Надела лупу, хотя в ней уже почти не было нужды: обычная форма. Порча на потерю — мягкая, не смертельная, но выводящая из себя: исчезающие вещи, беспокойный сон, шорохи по ночам. Работа на одну смену.
— Да, — говорю, — у вас на этой вещи сидит порча. Класс — бытовой, категория B. Это не смертельно. Снимается за день. Стоимость — по прейскуранту, три с половиной. Гарантия три месяца. Если вернётся — переделываю бесплатно.
— Три с половиной, — повторил он без выражения.
— Это выше среднего, но у вас не свежее. Пятилетнее, минимум. Чем дольше лежит, тем дороже разбирать.
— Да я не спорю. — Он наконец поднял глаза. — Я так и думал, что дороже.
Вот это «я так и думал» мне уже не понравилось. Но я не подала вида. Придвинула кольцо ближе к лампе, выровняла свет. И вот тут я увидела.
С обратной стороны, у самого края, там, где металл потемнел сильнее, шла тонкая вязь. Знак привязки. Аккуратный, чуть курсивный, с характерным завитком в левом нижнем углу петельки. Мы такие завитки рисуем по привычке — кто как учился. Кто-то рисует прямее, кто-то заваливает вправо.
Я всегда заваливаю влево. И вот этот завиток влево — он был мой.
Не «похож на мой». Не «такой же формы, как я обычно ставлю». Мой. С теми же потёртостями на второй петельке, которые я сама в себе не люблю и всё собираюсь переучить. Это подпись мастера. Личная, неповторимая. Как отпечаток.
Я держала кольцо и понимала, что вижу его впервые в жизни.
— Что-то не так? — спросил клиент.
— Всё в порядке, — сказала я. — Осматриваю. Тут ещё одна метка. Служебная. Уточняю структуру.
Он кивнул. Я положила кольцо на стол и сделала вид, что ищу что-то в ящике. Пальцы немного не слушались. Вытащила карандаш, поставила в бланке галочку в графе «личная подпись мастера отсутствует» и сама себе не поверила.
Пять лет. Пять лет назад я была… где я была пять лет назад? В училище. На третьем курсе. Тогда я снимала по два-три бытовых в неделю, всё подряд, чтоб накопить на нормальную мастерскую. Я рисовала такие знаки сотнями. Это ремесло. Но конкретно на этом кольце — не я. Я бы помнила. Такое не забывается.
— Так что с гарантией? — спросил клиент.
— Гарантия три месяца, — ответила я, не поднимая головы. — С момента выдачи чека. Если в течение срока возвращаются симптомы — обращаетесь, приходите с кольцом и с чеком. Снятие — бесплатно, повторное наложение — не наша ответственность.
— Понятно. А срок работ?
— Один рабочий день. Забираете завтра.
— Хорошо.
Я встала, взяла кольцо в салфетку и унесла за занавеску. В подсобке провела повторную диагностику — тем же способом, что и в приёмной, только внимательнее. Никакой ошибки быть не могло. Слой проклятия наложен чисто, профессионально, без излишеств. Аккуратно, как я люблю. И подпись — моя.
Вернулась к клиенту. Лицо сделала рабочее.
— Всё подтвердилось. Класс B, порча на потерю. Снимаю к завтрашнему утру. Оплата после приёмки. Вот бланк заказа, вот чек на предоплату, вот гарантийный талон. Распишитесь вот здесь и здесь.
Он расписался. Размашисто, без затей. Достал карту, оплатил предоплату. Касса пискнула, выплюнула чек. Я оторвала его, сколола с талоном и положила в файл. В файле — в графе «исполнитель» — стоит моя печать. Личная. Та самая вязь.
Если кольцо всплывёт где-то с претензией — вот они, мои документы. Подписано, оплачено, гарантия выдана. Хоть в суд, хоть в гильдию.
— Спасибо, — сказал он, вставая и подбирая пакет. — До завтра.
— До завтра, — сказала я. — С восьми до восьми.
Он уже взялся за ручку двери, когда обернулся. Спокойно, будто вспомнил про мелочь.
— Да, чуть не забыл. Мне вас порекомендовали. Сказали, вы именно с такими вещами работаете. Ну, которые лежалые.
— Кто порекомендовал?
— Да не помню имени. Знакомый знакомого. — Он чуть улыбнулся уголком. — Говорят, ещё кольца будут. Может, принесу. Или кто-то из ребят зайдёт.
Дверь закрылась.
Я стояла посреди приёмной. За кассой мигала зелёная лампочка. На столе лежал бланк с его подписью. В подсобке, в салфетке, лежало кольцо с моей.
Первая сделка сервиса «Обратный ход» состоялась. Чек пробит. Гарантия выдана. Всё по правилам.
Только правила я теперь, похоже, писала не я.