Человек, отменивший крепостное право и подаривший России открытый суд, закончил жизнь под бомбой радикалов. Обычно реформаторы получают признание — пусть и с запозданием. Этот не дождался.
Самое удобное объяснение — «неблагодарные безумцы убили великого царя». Понятно, коротко и почти ничего не объясняет. Мне кажется, террор усилился не вопреки реформам. Он вырос в том числе из того, что реформы разогрели ожидания общества, но не дали ему легального общегосударственного механизма двигаться дальше. Хотя это, конечно, лишь один из факторов — были и репрессии, и опыт прежних покушений, и вера подполья в то, что удар по монарху вызовет восстание.
Что успели сделать за два десятилетия
Александр II вступил на престол в 1855 году. Крымская война обнажила отставание империи, и необходимость перемен стала очевидна не только мечтателям, но и значительной части государственной элиты. Россия не развалилась, но масштаб кризиса сделался слишком заметным, чтобы его можно было замалчивать.
Дальше последовала серия преобразований, которые современники и потомки называют Великими реформами.
Главная — отмена крепостного права. Манифест 19 февраля 1861 года по старому стилю освободил более двадцати миллионов крепостных. В разных исследованиях цифры округляются по-разному — около 22 или 23 миллионов, — но даже нижняя граница впечатляет. Миллионы людей вышли из личной крепостной зависимости.
Только освобождение не означало превращения крестьян в самостоятельных хозяев. Личная свобода и экономическая независимость — разные вещи. Земельные ограничения, выкупные обязательства — всё это осталось источником напряжения. Условия различались по регионам и категориям крестьян, но общая картина одна: юридическая свобода оказалась впереди жизни.
Затем пришёл черёд суда. Судебная реформа 1864 года стала, пожалуй, самым резким разрывом с прошлым. Публичные заседания, присяжные, состязательность, разделение судебной и административной власти — для страны, где правосудие привыкли представлять совсем иначе, это выглядело почти революцией.
Преобразования не ограничились деревней и судом. В 1860–1870-е годы менялись местное управление, военная система, образование, правила работы печати.
Но вот ключевая деталь: общегосударственного представительного органа, способного контролировать правительство, создано не было. Власть реформировала страну сверху. Суд стал современным, правила работы печати изменились, а верховная власть осталась самодержавной. В зале суда государство выглядело современнее, чем в вопросе собственного устройства.
Кризис ожиданий
Реформы изменили не только законы. Они изменили язык разговора общества с государством. Появились публичность, право, законность, уважение к процедуре. Люди почувствовали, что мир действительно может стать другим.
Для крестьянина реформа дала личную свободу, но не гарантировала ни достатка, ни политических прав, ни настоящего контроля над землёй. Для молодого образованного человека открылся суд присяжных — и тут же возник вопрос: почему государство открылось в суде, но закрыто в главном? Почему миллионы людей освободили, а устройство власти осталось тем же?
Для меня именно здесь спрятан главный механизм эпохи. Реформы подняли планку ожиданий быстрее, чем политическая система была способна их переварить. Власть сама показала, что перемены возможны, — и тем самым подтолкнула общество требовать следующих шагов. А легального общегосударственного механизма для этого движения создано не было.
Ожидания у разных слоёв были разными, и радикалы не представляли ни «весь народ», ни всю молодёжь. Но они были частью этого разогретого общества — самой нетерпеливой его частью.
Почему удар решили нанести по царю
В 1860-е годы революционное движение в России усилилось. Народнические и социалистические идеи бродили в среде образованной молодёжи. Радикалы стремились говорить от имени народа, но их организации оставались подпольными и не представляли всё крестьянство или всё общество. Получался замкнутый круг: претензия на голос народа, оторванность от тех, за кого пытались бороться, и отсутствие легальных каналов для политической борьбы.
В 1879 году после раскола народнического движения возникла «Народная воля». Организация сделала ставку на систематический террор, но её программа не сводилась к одним бомбам — там были и требования политических свобод, представительного устройства, местного самоуправления. Другое дело, что для достижения этих целей часть революционеров выбрала насилие.
Логика выглядела так: самодержавная система не имеет общегосударственного представительного механизма. Убрать носителя верховной власти — нанести системе удар, который качнёт всю конструкцию, вынудит уступки или даже вызовет восстание.
Из нашего времени эта логика кажется самоубийственной. Но стоит посмотреть глазами людей, у которых не было легальной политической конкуренции и механизма влияния на правительство. Для части подполья именно террор виделся единственным оставшимся выходом — при том что другая часть общества с этим не соглашалась и даже в революционной среде существовали иные позиции.
Охота, которая не остановилась
Первое громкое покушение произошло задолго до «Народной воли». 4 апреля 1866 года Дмитрий Каракозов совершил попытку убийства Александра II.
Дальше события нарастали. В 1879 году — попытка Александра Соловьёва. В конце того же года — взрыв под царским поездом. 5 февраля 1880 года — взрыв в Зимнем дворце, в царской резиденции.
Важно не сводить все покушения к одной организации. «Народная воля» возникла в 1879 году, а первый выстрел прозвучал за тринадцать лет до неё. У радикального движения были разные люди, группы и методы.
Для властей это была ловушка. Ужесточение радикалы могли использовать как аргумент в пользу отказа от мирных методов. Ослабление выглядело как слабость.
1 (13) марта 1881 года
Финал наступил на Екатерининском канале в Санкт-Петербурге. Дата: 1 марта 1881 года по юлианскому календарю, 13 марта — по григорианскому.
Первый взрыв повредил царский экипаж. Затем второй террорист бросил бомбу рядом с императором. Ранения оказались смертельными.
Чего добились организаторы? Они убили царя. Но ни восстания, ни крушения самодержавия не случилось. Власть ответила консервативной реакцией: реформы начали ограничивать и пересматривать. Не мгновенно и не целиком, но направление изменилось.
Развилка, которая не закрылась
Можно было бы закончить коротко: половинчатые реформы порождают радикалов. Красиво, но слишком прямолинейно — как будто реформы «вызвали» террор напрямую, как причина вызывает следствие. На деле механизм сложнее.
Реформы Александра II разрушили прежний порядок, но не создали легального механизма, через который общество могло бы двигаться дальше. Люди получили вкус свободы, слова и закона — и упёрлись в закрытую дверь. Для одних это означало разочарование. Для других — аргумент в пользу насилия.
Террор нельзя оправдать. Но его можно объяснить. Александр II не был жертвой случайных безумцев. Он был правителем, который начал менять страну, но остановился перед вопросом о собственной власти. Царь-освободитель освободил крестьян, но не освободил политическую систему.
Понять — не значит согласиться. Но без понимания остаётся только удобная сказка. А прошлое, как обычно, было сложнее и трагичнее любой сказки.