Ударить на нескольких участках, чтобы противник не понял, где главное: механика Брусиловского прорыва
Восемь недель перед наступлением Юго-Западного фронта по ночам делали одну и ту же работу. Пехота и сапёры выдвигали вперёд окопы и ходы сообщения — местами исходные позиции придвинулись к австро-венгерским на 200–300 шагов. Для тех, кому предстояло идти в атаку, это не мелочь: сокращалась та самая открытая полоса, которую надо пересечь под пулемётным огнём.
А теперь самое известное. О Брусиловском прорыве обычно говорят так: придумали наступать сразу на нескольких участках, чтобы запутать противника. Звучит как трюк. Как универсальный приём, который можно достать из кармана и применить где угодно.
Тут и начинается интересное. Удар на нескольких участках сам по себе — не хитрость, а распыление сил. Работает он только тогда, когда за ним стоит целая система.
Наступление, которое сначала не считалось главным
По плану русской Ставки на лето 1916 года главный удар должен был наносить Западный фронт генерала Алексея Эверта. Юго-Западному фронту генерала Алексея Брусилова отводилась вспомогательная роль.
Брусилов добился разрешения наступать своими силами. Поначалу он не получил дополнительных войск и тяжёлой артиллерии.
Деталь легко пропустить, а она важная. Операция, которая потом стала главным успехом года, начиналась не из избытка ресурсов, а из их нехватки. По-моему, именно тут ключ ко всей дальнейшей логике решений. Когда нечем продавить оборону в одном месте, ищешь не силу, а другой способ.
Планы, нарисованные с воздуха
Подготовка опиралась не на интуицию. Штаб фронта собирал сведения несколькими каналами: агентурные данные, войсковая разведка, допросы пленных, воздушное фотографирование. Аэрофотоснимки увеличивали до нужного масштаба и превращали в планы с нанесёнными позициями противника. Такие планы получали офицеры и младшие командиры тех участков, которым предстояло наступать.
Разница с «командир примерно знает, где враг» огромная. Речь шла о конкретной системе обороны, а не о туманном представлении, что впереди окопы.
Два месяца земляных работ
Вся подготовка заняла около восьми недель. Ночами части выдвигали вперёд окопы и ходы сообщения. Для резервов сооружали параллельные траншеи и соединявшие их ходы. Артиллерийские позиции и наблюдательные пункты маскировали.
Скажу прямо: атака начиналась не с сигнала, а с двух месяцев земляных работ. Пехота сокращала путь под огнём заранее, ночью.
У артиллерии было несколько разных задач
Это не «засыпать позиции снарядами и надеяться». У каждого типа орудий был свой объект.
Лёгкие орудия проделывали проходы в проволочных заграждениях. Тяжёлая артиллерия и гаубицы разрушали окопы, пулемётные точки и первую укреплённую полосу. Отдельные батареи подавляли неприятельскую артиллерию. После выполнения первоначальной задачи огонь переносили на новые цели и сопровождали пехоту.
И сразу про известную формулу «короткая артподготовка». Точно короткой она была не везде. Продолжительность обстрела различалась по участкам и составляла примерно от 6 до 45 часов. Корректнее говорить не об одинаково коротком огне повсюду, а об отказе от многодневной демонстративной подготовки. «Короткая артподготовка» звучит как один секрет, а на деле это был отказ от прежнего шаблона и распределение задач между батареями.
Наступление началось 22 мая по старому стилю — 4 июня 1916 года по новому календарю.
Почему несколько ударов оказались сильнее одного
Брусилов приказал готовить ударные участки во всех четырёх армиях фронта и дополнительно на отдельных корпусных участках. Земляные работы шли не в одной точке, а во многих местах.
Противник видел подготовку. И не мог уверенно определить, где последует главный удар. Вот он, тот самый эффект, о котором говорят чаще всего. Только достигался он не хитростью, а тем, что подготовка действительно велась везде.
Дальше — механика. Австро-венгерские командующие направляли резервы к возникавшим разрывам по частям. При одном прорыве такой подход ещё мог сработать. При нескольких подразделения оказывались изолированными и разбивались по отдельности.
В своих воспоминаниях Брусилов выделял значение 8-й армии генерала Алексея Каледина, наступавшей на Луцк и дальше в сторону Ковеля. Одновременно атаковали 11-я, 7-я и 9-я армии. 9-я армия генерала Платона Лечицкого форсировала Днестр, овладела Черновицами и отбросила противника к Карпатам.
Тут важно не упростить. Удары на широком фронте — это не «наступаем везде одинаково, авось где-то получится». Это «пусть противник не знает, где нас бояться больше». Разница между этими формулировками — вся суть операции.
Где система перестала работать
А теперь про то, о чём говорят куда реже.
Первый прорыв укреплённой полосы и всё, что было после, — разные истории.
Пока армии наступали на подготовленные, разведанные позиции, работала вся связка. Разведка и инженерная подготовка, продолжавшиеся около восьми недель. Распределённый артиллерийский план. Но после отхода противника наступать приходилось на новые позиции — недостаточно разведанные, без развитой системы подступов, без точного огневого плана. Двухмесячную работу нельзя повторить за неделю на ходу.
На ковельском направлении это проявилось особенно ясно. Ковель был важным железнодорожным узлом и стал настойчивой целью русского командования. Но у реки Стоход войска столкнулись с прибывшими германскими частями, сильной артиллерией и трудной болотистой местностью. Наступление постепенно превратилось в дорогостоящую борьбу на истощение.
Мне кажется, это самое интересное место во всей операции. Хорошая система не оказалась универсальной. Она блестяще решила одну задачу — прорвать укреплённую полосу — и не могла автоматически решить следующую.
Почему Австро-Венгрия всё-таки не рухнула
Удар был очень тяжёлым. Австро-Венгрия перебрасывала силы с Итальянского фронта и обращалась за германской помощью. После кризиса лета 1916 года германское командование получило фактический контроль над значительной частью военных действий Габсбургской монархии.
Тут легко сделать красивый вывод: ещё немного, и Австро-Венгрия вышла бы из войны. Я его делать не буду. Это контрфактическая оценка, а не установленный факт. Монархия продолжала воевать до перемирия 3 ноября 1918 года.
Что ограничило результат?
Западный фронт не смог своевременно поддержать наступление: атаки откладывались, а позднейшая попытка под Барановичами нужного результата не дала. Это позволило Германии снимать части с других направлений и перебрасывать их против Юго-Западного фронта. Добавим обстоятельства: нехватка русских оперативных резервов и слабая пропускная способность железных дорог замедляли развитие успеха.
И ещё одно замечание, уже аккуратное. В описании конфликтов со Ставкой Брусилов — заинтересованная сторона, его мемуары не нейтральный отчёт. Последовательность событий подтверждается надёжно. А вот личную ответственность того или иного генерала я бы не раздавал слишком уверенно.
Вернёмся к началу.
Траншеи, которые по ночам выдвигали на 200–300 шагов вперёд, кажутся деталью. Аэрофотоснимок, превращённый в план, — тоже деталь. Лёгкое орудие, делающее проход в проволоке, и гаубица, разрушающая окоп, — ещё детали. По отдельности это просто приёмы, известные и до 1916 года.
Популярная версия — «придумали наступать на нескольких участках» — звучит красиво, но объясняет меньше, чем хотелось бы. Ударить сразу в нескольких местах можно сколько угодно. Если нет разведки, чтобы знать цели, инженерных работ, чтобы сократить путь под огнём, и грамотно распределённого артиллерийского плана, несколько ударов превратятся в несколько неудач, разнесённых по карте.
Работала связка. Не один секретный приём, а система, которая затрудняла противнику определение главного удара и одновременно давала своим войскам шанс там, где они шли вперёд.
И вот главное. Эта система сработала ровно до тех пор, пока была подготовлена. Пока задача оставалась прежней — прорвать укреплённую полосу на нескольких участках, — преимущество было реальным. Как только война ушла за пределы исходных позиций, где нельзя было за восемь недель подготовить каждую атаку, прежняя логика перестала быть преимуществом. Тот же фронт, та же армия, те же люди — а результат другой.
Это не история про чудо-приём и не история про бессмысленно потраченные усилия. Это история про то, что подготовка не бывает универсальной. Она делается под конкретную задачу и заканчивается вместе с ней.