Переворот 1762 года: как гвардейские полки свергли Петра III и кто на самом деле стоял за Екатериной
28 июня (9 июля) 1762 года российская гвардия присягнула женщине, у которой формально не было прав на престол. Её муж, законный император Пётр III, узнал о случившемся, когда менять что-либо было поздно. За несколько часов власть в столице перешла к Екатерине — без затяжной войны и без народного восстания.
Популярная версия проста: Пётр был настолько невыносим, что гвардия сама взялась его свергнуть, а Екатерина просто оказалась в нужном месте. Первая часть — упрощение. Вторая — только половина правды.
Император, который воевал не за Россию
За короткое правление Пётр III успел вызвать серьёзные претензии у влиятельной части гвардейского офицерства и части двора. Дело не в том, что он был глуп или безумен. Дело в том, что его решения воспринимались как чужие — направленные против того, что армия и элита считали своими достижениями.
Русская армия несколько лет воевала в Семилетней войне и добилась серьёзных успехов. Император, открытый поклонник Фридриха II, заключил с Пруссией мир и вернул ей Восточную Пруссию. Для офицера, прошедшего эти кампании, решение выглядело не дипломатическим манёвром, а обесцениванием того, чего армия добилась за годы войны.
Следом началась подготовка войны с Данией. Причина — Шлезвиг-Гольштейн, территория, связанная с династическими интересами самого Петра. Для части офицеров и двора это выглядело так: российская армия должна воевать не за интересы страны, а за наследственные претензии гольштейнского дома. Трудно придумать более наглядный способ объяснить людям в погонах, что император живёт в другой системе координат.
При дворе Пётр вернул из ссылки ряд сановников немецкого происхождения, включая Бирона. Для элит, сформировавшихся при Елизавете Петровне, это означало угрозу возвращения «немецкой партии» — и, можно предположить, страх за собственное положение.
Здесь важно не превратить Петра в карикатуру. За короткое правление он принял Манифест о вольности дворянства — меру, объективно выгодную дворянству. Объяснение через «глупого правителя» не работает. Проблема была в направлении: слишком многие его решения обесценивали то, что армия и двор считали плодами своей работы.
Екатерина: репутация как оружие
Екатерина выучила русский язык, подчёркивала приверженность православию и строила образ более «русской» правительницы, чем её муж. До переворота она не участвовала в политической жизни напрямую, но создавала собственную социальную и культурную опору: контакты, репутацию, сочувствующих при дворе.
Часто говорят, что Екатерина годами готовила переворот. Слово «годами» здесь смущает. Она долго создавала себе репутацию и связи, но конкретный план операции, вероятно, оформился совсем незадолго до 28 июня — по одной из современных исследовательских оценок, в конце мая — начале июня 1762 года.
Это меняет картину: не многолетняя интрига, а стремительная коалиция, собранная за несколько недель. И в этой коалиции у каждого был свой расчёт.
Гвардия: кто и почему
Главной военной силой переворота стали гвардейские полки — Измайловский, Преображенский, Семёновский, Конный. Они обеспечили Екатерине военную опору, присягу в столице и контроль над ключевыми пунктами власти.
Но писать, что «вся гвардия ненавидела Петра», — слишком удобно и слишком неточно. У влиятельной части гвардейского офицерства накопились серьёзные претензии. Кто-то был возмущён миром с Пруссией, кто-то — перспективой датской кампании, кто-то видел в Екатерине шанс сделать карьеру.
Мостом между Екатериной и гвардией стали братья Орловы. Григорий имел влияние среди гвардейцев, Алексей сыграл ключевую роль в доставке Екатерины из Петергофа в столицу. Их интерес стоит называть прямо: политическое возвышение при новой правительнице. Люди, рисковавшие головой, должны были иметь очень веские причины. Карьера — причина ничуть не хуже других.
Коалиция, в которой все хотели разного
Вот что обычно ускользает от школьной схемы. Заговор был коалицией. А коалиция — это когда люди согласны в одном и расходятся во всём остальном.
Никита Панин поддерживал устранение Петра III. Но его сценарий был другим: провозгласить наследника Павла императором, а Екатерину сделать регентшей. Не самодержавная власть Екатерины, а династическая легитимность с юным императором и матерью-правительницей. В итоге Екатерина стала самодержавной императрицей — сценарий Панина реализован не был.
Екатерина Дашкова тоже фигурирует в истории заговора. Собственные мемуары Дашковой подчёркивают её значение, однако историки спорят о масштабе её реального участия.
Из этого следует простой вывод: людей объединяло не общее представление о будущем, а общее желание убрать Петра. Причины различались — но они сложились в одну короткую операцию.
Ночь, которая всё решила
В ночь на 28 июня Екатерина при участии братьев Орловых прибыла из Петергофа в Петербург. Первый пункт — казармы Измайловского полка. Там её провозгласили самодержавной императрицей. Дальше — присяга гвардейских частей в столице.
Деталь, которую стоит отметить отдельно. В день переворота Екатерина не просто подписывала бумаги — она лично отправилась к гвардейцам, приняла присягу, надела военный кафтан и повела войска к Петергофу. В Государственном историческом музее сохранился кафтан подпоручика Александра Талызина, связанный с этим эпизодом. Екатерина сознательно работала на образ военного лидера — не придворная интриганка за спинами гвардейцев, а человек, готовый идти впереди.
Пётр узнал о перевороте, когда власть в столице уже перешла к Екатерине. За несколько часов ситуация стала необратимой.
Ропша: тёмное пятно
После переворота Пётр был арестован и отправлен в Ропшу. Вскоре он умер. Обстоятельства смерти породили устойчивые версии о насильственной гибели.
Существуют письма Алексея Орлова, которые могут свидетельствовать в пользу версии насильственной смерти. Но прямого документального доказательства личного приказа Екатерины нет. Честная формулировка: Пётр оказался в руках людей, связанных с заговором, и умер при неясных обстоятельствах. Вопрос о личной ответственности Екатерины остаётся открытым.
Что показывает эта история
Та «стихийная» присяга в казармах — не случайность. Это результат накопившегося недовольства, нескольких недель подготовки и одного момента, когда всё совпало: у гвардейских офицеров были причины, у Екатерины — репутация, у Орловых — мотивация, у Панина — свой сценарий, который не был реализован.
Переворот 1762 года удался не потому, что все хотели одного и того же. Он удался потому, что слишком многие хотели избавиться от Петра III. Общая неприязнь оказалась сильнее разногласий — но, думаю, только на время. Коалиции, которые объединяет не общее будущее, а общий враг, обычно живут ровно столько, сколько существует этот враг. Врага убрали. Дальше началась другая история.