Конец марта 193 года. Императора Пертинакса уже нет в живых: его убили во дворце собственные гвардейцы. Сами преторианцы заперлись в лагере и через глашатаев объявили, что власть получит тот, кто предложит солдатам больше.
Не «сенат выберет достойнейшего». Не «армия выдвинет кандидата». Торг.
У ворот лагеря — сенатор Дидий Юлиан. Внутри — Флавий Сульпициан, городской префект Рима и тесть убитого императора. Оба поднимают ставки. Предметом торга фактически оказывается не скипетр, а поддержка вооружённой гвардии — людей, которые стоят ближе всех к пустому трону.
Формула «Рим продал империю с аукциона» родилась не вчера — она идёт от античных авторов, и в ней есть доля правды и доля риторики. Потому что продавали не империю. Продавали вооружённую поддержку и признание в столице. Разница кажется мелкой ровно до того момента, когда смотришь, что в это время происходило на границах.
Гвардия, чья сила была в близости
Преторианцы — не полевая армия. Это гарнизон столицы и личная охрана императора. Их сила была не в численности, а в близости к трону: они контролировали дворец и столицу. Человек, которого поддерживает гвардия, становится императором в Риме быстро.
Вопрос всегда в том, что происходит потом.
К 193 году империя подошла с неудобным наследством. Перед Пертинаксом империей правил Коммод, и память о нём оставалась спорной — настолько, что позже Юлиан будет обещать вернуть его статуям прежнее место. Пертинакс, сенатор, попытался восстановить дисциплину в гвардии и ограничить её произвол. Чем это закончилось, мы уже знаем: 28 марта 193 года преторианцы напали на него во дворце и убили.
Надёжной непосредственной записи мотивов участников нет. Их объяснение известно по рассказам Геродиана и Кассия Диона: гвардия не простила императору попыток навести порядок и урезать её аппетиты. Это версия античных авторов, а не протокол заседания. Но она неплохо объясняет, почему дальше гвардия повела себя именно так.
Цена называлась за человека, а не за империю
Дальше начинается то, ради чего эту историю вообще пересказывают. Кассий Дион сообщает, что ставки дошли до 20 000 сестерциев на солдата, после чего Юлиан добавил ещё 5 000 — и выиграл. Внутрь лагеря его после этого впустили и провозгласили императором.
Любители круглых чисел иногда пересчитывают это в общую сумму покупки в сотни миллионов сестерциев. Это арифметика, а не источник. 25 000 — обещание каждому конкретному преторианцу. Сколько их было в момент сделки и получили ли они всю сумму, надёжно не скажет никто. Есть и ещё одна оговорка: источники не дают уверенности, что Юлиан вообще располагал такими деньгами.
За цифрой теряется второй слой сделки. По Геродиану, Юлиан обещал не только выплаты: он обещал вернуть преторианцам прежние привилегии и восстановить память Коммода вместе с его статуями. То есть покупалась не просто лояльность на день вперёд, а политический реванш гвардии — возвращение положения, которое гвардия считала утраченным при Пертинаксе. Деньги здесь были важны. Единственным товаром они не были.
И ещё одна деталь, которая ломает карикатуру. Дидий Юлиан не был случайным богачом с мешком монет. К 193 году он сенатор, бывший консул, наместник провинций. Уже одна эта карьера, на мой взгляд, не даёт считать его политическим новичком, который впервые увидел, как устроена власть в Риме.
Сенат, который утвердил, но не выбрал
Дальше сенат. Здесь легко скатиться в одну из двух крайностей: либо «сенат проголосовал, значит, всё законно», либо «сенат был пустой декорацией». Верна, как обычно, середина.
Сенаторы действительно утвердили Юлиана. Но заседание шло при большом числе солдат, и, по Диону, сам новый император старался сенаторов напугать. Формально это выглядит как избрание. По факту — как подпись под тем, что уже решили в лагере.
Оговорка, без которой тут не обойтись. Дион — сенатор, он был в Риме и настроен к Юлиану откровенно враждебно. Его характеристики нового императора — расточитель, стяжатель, негодный правитель — это оценки, а не нейтральное описание. Пользоваться его рассказом можно и нужно. Только помня, кто пишет.
У империи оказалось три других центра силы
Пока в Риме торговались, империя не была пустой сценой, где всё решается у одних ворот. У неё были границы, а на границах — легионы, которые ни в каком торге не участвовали.
Почти сразу появились три альтернативных центра. В Сирии свои войска провозгласили императором Песценния Нигера. В Британии на власть претендовал Клодий Альбин. В Верхней Паннонии — Септимий Север. Три наместника, три армии, ноль интереса к тому, кого выбрали у ворот римского лагеря.
Проще говоря, гвардия продала то, чем не владела. Она контролировала дворец и столицу, но не провинции. И это, по-моему, главный механизм кризиса 193 года: в Риме можно было стать императором быстро, а империя состояла не только из Рима.
Север не стал ждать
Быстрее всех сориентировался Септимий Север. Его солдаты провозгласили его императором, и он не стал ждать, пока Рим признает его или начнёт переговоры. Он двинул дунайскую армию к Италии.
Публично он выбрал очень удобную рамку: он идёт мстить за Пертинакса и противопоставляет фронтовые легионы столичной гвардии, которая убила хорошего императора и торговала престолом. Насколько искренней была эта рамка — вопрос отдельный. «Месть за Пертинакса» давала Северу моральное право и заодно объясняла, почему он идёт на Рим. Реальные мотивы императора история не записывает, и выдавать пропаганду за исповедь не стоит.
Долг вместо благодарности
Юлиан снова начал собирать деньги для преторианцев, пытаясь сохранить их поддержку. Эффект вышел обратный. Геродиан пишет, что солдаты восприняли выплаты не как щедрость императора, а как возврат долга — того самого, который им обещали у ворот лагеря. Благодарности не было. Было ожидание.
Если разобраться, это логично. Человек, который купил поддержку, не может потом требовать верности как подарка. Он уже объяснил всем, включая своих покупателей, по какому принципу строятся отношения. Когда пришло время защищать Юлиана, гвардия защищать его не стала. Сенат лишил его власти и признал императором Севера.
Юлиан был убит во дворце. Считается, что это произошло в начале июня 193 года, но источники расходятся между первым и вторым числом. Продолжительность правления определяют примерно в 66 дней; надёжнее сказать, что он продержался около двух месяцев.
Точную дату честнее подавать как 1–2 июня, чем делать вид, что расхождений нет.
Что здесь на самом деле купили
Теперь вернёмся к первой сцене — к воротам лагеря.
Там продавали не Римскую империю. Там торговались за поддержку гарнизона: за возможность войти в город и получить признание сената. Юлиан купил именно это. И надо признать — в тот момент самым быстрым силовым ресурсом, доступным Юлиану в Риме, была именно гвардия. Легионы стояли на границах, далеко от столицы. Сенат утвердил императора под давлением солдат, а собственной опоры на провинциальные легионы у него не было. А гвардия была рядом и уже показала, что готова убивать императоров.
Поэтому я не стал бы называть Юлиана просто глупцом, который зря потратил деньги. Он купил то, что продавалось. Проблема была в масштабе: как мне кажется, ставка на контроль над столицей оказалась недостаточной, чтобы подчинить провинциальные армии.
Вот почему формула про аукцион держится так хорошо и одновременно так плохо. Деньги были. Торг был. Даже счёт назывался. Но продавали не империю, а место у пустого трона — с гарантией, которая действовала ровно до тех пор, пока к Риму не подошли легионы с границ.
А кто владеет границами, у преторианцев не спрашивали. Именно поэтому этот аукцион и закончился так быстро.