Компьютер в бывшем монастыре: как под Киевом родилась первая советская ЭВМ
Первая советская электронно-вычислительная машина, доведённая до официальной эксплуатации, появилась не в Москве и не в специально построенном научном центре. Она родилась под Киевом, в двухэтажном здании бывшей монастырской гостиницы. В послевоенной стране, где собственная школа вычислительной техники только начинала формироваться.
Эту историю часто рассказывают красиво: группа энтузиастов в лесу под Киевом, вопреки всему, голыми руками собрала то, что изменило советскую науку. Только источники портят картину. «В лесу» — публицистическое сокращение для загородной Феофании, «голые руки» — метафора для работы внутри академического института, а «вопреки системе» — и вовсе неточность. Было другое — и, пожалуй, более интересное.
Феофания: лаборатория в монастырских стенах
Феофания — пригородная местность под Киевом. В конце 1940-х здесь разместилось подразделение Института электротехники Академии наук УССР. Лаборатория Сергея Лебедева заняла двухэтажное здание бывшей гостиницы Киевского Пантелеимоновского монастыря.
Это не убежище подпольщиков и не руины. Приспособленное, но официальное помещение академического института. Выглядело оно, мягко говоря, скромно — но страна поднималась после войны, и наука работала там, где находила место.
Именно эта непарадная деталь кое-что объясняет. Не потребовалось ждать строительства специального вычислительного центра — нашлось здание, нашёлся институт, нашёлся человек, который решил, что можно начинать.
Лебедев: инженер, а не администратор
Сергей Алексеевич Лебедев к 1948 году — академик АН УССР, директор Института электротехники. Электротехник по специальности, он начал разработку электронной вычислительной машины в условиях, когда в СССР не было готового опыта создания подобных устройств, а собственная школа вычислительной техники только складывалась.
Сейчас легко сказать: идея витала в воздухе. Но Лебедев действовал не как руководитель, который раздаёт указания и ждёт отчётов. Источники описывают его как человека, вникавшего в схемы, в настройку, в детали. Насколько буквально он сам участвовал в монтаже каждого контакта — доступные материалы не подтверждают, так что дорисовывать не будем. Но то, что проект держался на его личной вовлечённости и организаторской воле, — это, на мой взгляд, видно по результатам.
Осенью 1948 года Лебедев начинает разработку МЭСМ. В 1949-м организует научный семинар: обсуждаются система команд и принципы построения машины. К концу того же года определена принципиальная схема основных блоков.
Команда: когда математики и инженеры делают одно дело
Машина — не только лампы и провода. Чтобы она считала, нужно понимать, какие операции ей закладывать. На семинаре Лебедева систему команд обсуждали математики: Алексей Дородницын, Константин Семендяев, Михаил Лаврентьев. Инженеры строили «железо», математики определяли, что это «железо» должно уметь.
Здесь начало формироваться то, что позже назовут программированием. Машина работала по принципу хранимой программы — команды размещались в памяти, а не задавались заново каждый раз. Сам принцип — не просто паять, а закладывать алгоритмы — уже появился.
6 ноября 1950 года: машина заработала
Первый пробный пуск состоялся 6 ноября 1950 года. Действующий макет МЭСМ выполнил тестовые вычисления: факториалы, решение уравнения параболы. Для современного калькулятора — ничего особенного. Для коллектива, который два года назад начинал с принципиальных схем, — подтверждение того, что идеи работают не на бумаге, а в железе.
Важная оговорка: это пробный пуск, а не официальный запуск. До приёмки комиссией Академии наук пройдёт ещё больше года.
Что умела МЭСМ
Машина была построена на электронных лампах, использовала двоичную систему счисления и работала по принципу хранимой программы. Для неспециалиста это означает: программу не приходилось каждый раз перекоммутировать руками — команды размещались в памяти машины. Сегодня это кажется элементарным. Тогда — принципиальный шаг.
О характеристиках стоит говорить осторожно, потому что источники расходятся в деталях. Общая картина: около 50 операций в секунду, оперативная память на 31 число и 63 команды, 16 двоичных разрядов для числа плюс разряд знака. Несколько тысяч электронных ламп, потребление — по разным данным, от 15 до 25 кВт.
«Малая» — не по размеру. Так машину назвали в сравнении с задуманной большой — будущей БЭСМ. МЭСМ создавалась как экспериментальный образец, на котором отрабатывались принципы. Название обманчивое: установка занимала целое помещение и требовала постоянной наладки.
25 декабря 1951 года: официальная приёмка
В конце 1951 года машину испытывала комиссия Академии наук СССР во главе с академиком Михаилом Келдышем. В состав комиссии входили Сергей Соболев и Михаил Лаврентьев.
Комиссия проверяла не лабораторный стенд, а работающую вычислительную систему. По итогам испытаний МЭСМ приняли в эксплуатацию с 25 декабря 1951 года. По имеющимся материалам, с начала 1952 года машина перешла к регулярной эксплуатации: задачи из математики, физики, инженерные расчёты.
Первая — но не единственная
Формулировка «первая советская ЭВМ» требует уточнения. В тот же период в Москве под руководством Исаака Брука создавалась машина М-1 — другой коллектив, другой проект. Корректнее сказать: МЭСМ была одной из первых отечественных электронных вычислительных машин и первой из них, доведённой до официальной эксплуатации.
И ещё одна оговорка — про «лес». Феофания действительно была загородным местом, но машина создавалась в лаборатории академического института, с официальным статусом, при институциональной поддержке Академии наук. На мой взгляд, история от этого только интереснее: не «одиночка против системы», а система, которая позволила работе идти там, где это было возможно.
Школа, а не музейный экспонат
Сама машина до наших дней целиком не сохранилась — остались фотографии и схемы. Но главный результат проекта — не в металле и лампах.
Вокруг МЭСМ выросла команда людей, которые учились программировать и налаживать вычислительную технику. Екатерина Ющенко руководила вычислениями в Институте математики АН УССР. Лебедев продолжил работу в Москве, где возглавил создание серии БЭСМ.
Одна машина сама по себе не решает все научные задачи. Но она создаёт людей и опыт, из которых вырастает целая отрасль. МЭСМ стала практической основой для развития советского программирования и вычислительной техники — и это, пожалуй, самое точное определение того, чем она была.