На Красной площади их двое. Привычный образ двух героев, который читается сразу, — и вопрос «кто спас Москву в 1612 году» как будто не требует разбирательства: вон они, стоят, всё видно.
А теперь посмотрим на документы осени 1612 года. Рядом с этими двумя именами там постоянно всплывает третье — князь Дмитрий Трубецкой. И не в роли статиста. Отписка от 15 ноября 1612 года — о поражении гетмана Ходкевича, об очищении Китай-города и Кремля, о созыве выборных людей для избрания государя — исходила от имени двух воевод, Трубецкого и Пожарского, и Государственной земской думы.
Заметьте формулу. Не «Минин и Пожарский». Два воеводы и земская дума. Минин там тоже есть, он в это время ведает налогами и финансами, но само оформление победы идёт иначе, чем её сегодняшняя картинка.
Это не значит, что памятник врёт. Он не врёт. Он просто показывает одну вещь и не показывает другую — примерно как школьная формула «два героя собрали ополчение» верна по сути, но сильно обеднена по содержанию. Вот что за этой формулой спрятано, и это интересно разобрать.
Сначала появилось не войско, а система
Осенью 1611 года в Нижнем Новгороде зазвучала инициатива, которую обычно приписывают одному человеку. Кузьма Минин был нижегородским земским старостой, торговым человеком, и именно он стал главным публичным голосом этого дела: предложил собрать средства и людей. Но поддержал его не он сам, а межсословный городской совет. Первой опорой оказался город, а не отдельная громкая личность.
Дальше — деталь, которую легко пропустить. Пожарского пригласили как профессионального военного, избрали первым воеводой и поручили ему войско. Минин получил статус «выборного человека» и отвечал прежде всего за деньги, снабжение и хозяйство. Разделение обязанностей с самого начала: один ведёт войну, другой добывает на неё ресурсы. Не «один мудрый, другой сильный», а два разных участка одной работы.
Самое интересное начинается в Ярославле, где ополчение простояло с апреля по июль 1612 года. Стоянка долгая, времени потрачено много, и современному читателю может показаться: чего они тянули? А тянули они вот что. В Ярославле сформировалось земское правительство — «Совет всей земли». К лету там работало около десяти приказов: финансы, налоги, суд, дипломатия, мобилизация, оружие, продовольствие. Ополчение назначало и сменяло воевод на подконтрольных территориях, собирало налоги, вело переговоры с Новгородом.
Мне кажется, это и есть главное в этой истории. На Москву шло не стихийное движение толпы, а государство на колёсах: с канцелярией, приказами, налоговой системой и внешней политикой. Такое за месяц не собирается. И если бы этого аппарата не было, никакого похода не получилось бы вовсе — люди просто разошлись бы по домам, не дождавшись жалованья.
Кто оплатил поход на Москву
Про купечество, которое «отдало всё ради спасения Отечества», рассказывать приятно. Только реальность была чуть менее праздничной. Сборы в Нижнем Новгороде шли двумя встречными потоками: добровольные взносы денег и имущества — и чрезвычайный долевой сбор. Его иногда называют «пятой деньгой», то есть примерно двадцатая часть имущества или дохода. Точный размер этого сбора, база исчисления и то, насколько единообразно его применяли, остаются предметом оговорок. Так что аккуратная формулировка такая: принудительный чрезвычайный сбор существовал, а цифра около 20% — наиболее часто называемая оценка, не более того.
Позже к этому добавились принудительные займы у иногородних купцов, крупных торговых людей и монастырей. Хочешь не хочешь, а война стоит денег каждый день: жалованье служилым, продовольствие, конские корма.
Вот конкретный документ, чтобы это не осталось абстракцией. Грамота от 26 мая 1612 года, подписанная Пожарским с товарищами, предписывает верхотурским воеводам взыскать с торговых людей деньги и хлебные запасы — на выплату жалованья сибирским служилым людям. Ополчение, которому ещё только предстояло идти к Москве, рассылало бумаги в дальние города, чтобы оттуда пришли деньги и хлеб на жалованье сибирякам.
Вот на таких бумагах и держалась победа. Скучно, да. Зато честно.
Армия, которой нет в учебной картинке
К середине июля 1612 года во Втором ополчении было, по оценкам, 15–20 тысяч ратников. Число приблизительное, и переносить его на количество бойцов, одновременно находившихся на поле боя, нельзя: далеко не все эти силы разом стояли под Москвой.
Состав при этом пёстрый до неприличия. Нижегородцы. Смоленские и другие уездные дворяне. Стрельцы. Казаки. Служилые татары — сибирские и касимовские. Романовские мурзы. Служилые иноземцы. «Даточные люди» из Вологды и Поморья. Это не «нижегородское ополчение» в узком смысле, а сборная очень разных людей с очень разными интересами, которых требовалось ещё и кормить.
Именно поэтому разговор о деньгах — не бухгалтерская сноска, а половина объяснения. Войску нужны были жалованье, продовольствие и конские корма. А для этого — заставить платить других.
22 и 24 августа: когда решали не двое
Теперь к боям, которые обычно и называют освобождением Москвы. К городу шло войско Речи Посполитой во главе с великим гетманом литовским Яном Каролем Ходкевичем. Задача у него была простая и тяжёлая: пробиться к Кремлю и доставить осаждённому гарнизону большой обоз с продовольствием и припасами.
22 августа (1 сентября по новому стилю) произошёл первый бой. И здесь видно, как работала коалиция в чистом виде. Пять отборных конных сотен Второго ополчения были заранее направлены на усиление позиций Трубецкого. Не «Пожарский пришёл и всех спас», а Пожарский заранее отрядил лучшую конницу туда, где она была нужнее, — к силам другого командира, с которым у него были далеко не тёплые отношения.
24 августа (3 сентября) — второй, решающий бой. Исход определили атака казачьей пехоты и фланговый удар отряда под началом Минина. То есть в переломный момент участвовали казаки Трубецкого, пехота, конница и сам Минин, который вообще-то числился по финансовой части. Ни один участник в одиночку этот бой не решил — и решить не мог.
Победа над Ходкевичем не взяла Кремль немедленно. Она сделала другое: сорвала снабжение гарнизона и превратила его положение в безнадёжное. Обоз был в значительной части потерян; точное количество захваченных возов в источниках расходится, так что красивой цифры здесь не будет.
Третье имя
А теперь вернёмся к тому, с чего начали. Дмитрий Тимофеевич Трубецкой — князь, боярин, воевода, один из руководителей Первого ополчения и предводитель подмосковных казачьих отрядов. Не атаман, как иногда пишут, а именно боярин и воевода. Его люди оставались под Москвой, когда формировалось Второе ополчение, и без них картина не складывается.
Отношения между двумя ополчениями были, мягко говоря, напряжёнными. До конца сентября это две отдельные силы с взаимным недоверием и социальными конфликтами. Только в конце сентября — начале октября 1612 года Трубецкой, Пожарский и Минин объявили, что «стали в единачестве»: объединили управление и приказы. Во главе общего земского правительства встали Трубецкой и Пожарский, Минин сохранил руководство налогово-финансовой сферой.
Вот здесь, по-моему, и прячется самое важное. Не «все поднялись как один» — этого не было. Были долгое недоверие, торг, подозрения и разные интересы. Объединение шло тяжело. И именно поэтому оно заслуживает внимания: победа стала возможна не потому, что все сразу договорились, а потому, что всё-таки договорились — и успели.
Китай-город, Кремль и календарь, который легко перепутать
Дальше хронология, в которой легко наделать ошибок.
22 октября по старому стилю был взят Китай-город. Пискарёвский летописец сообщает, что пошли на него с лестницами казаки, подчинённые Трубецкому, и овладели укреплением. Другие летописи подтверждают саму дату штурма, но не всегда уточняют, чьи части первыми вошли в укрепления, и полностью исключить участие ратников Пожарского нельзя. Так что это скорее версия — убедительная, но версия.
26 октября по старому стилю были приняты условия капитуляции кремлёвского гарнизона. 27 октября гарнизон сложил оружие, и объединённые силы вошли в Кремль. Это три разных события, и путать взятие Китай-города с окончательной сдачей Кремля не стоит.
Отдельно про дату, которую все знают. Современный праздник привязан к 4 ноября, и в массовом сознании это «то же самое 22 октября». Для XVII века пересчёт даёт другую дату: 22 октября старого стиля — это 1 ноября нового стиля. Формула «22 октября — это 4 ноября» относится к праздничной традиции, а не к точному календарному пересчёту. Это не повод для скандала, просто стоит понимать, о чём именно идёт речь, когда речь идёт о дате.
Победу оформили не двое
15 ноября 1612 года отписка об освобождении Москвы и о созыве выборных людей для избрания государя ушла от имени двух воевод — Трубецкого и Пожарского — и Государственной земской думы. Следующим шагом той же коалиции стал Земский собор, избравший в 1613 году Михаила Романова.
Обратите внимание на логику. Даже документальное оформление победы не сводится к двум фамилиям. И дальше страна пошла тем же путём: не «решили двое», а собрали выборных и решали долго и трудно.
Я бы не спешил называть всё это разоблачением памятника. Минин и Пожарский действительно были ключевыми организаторами: без Минина, который организовал сбор ресурсов и отвечал за финансово-хозяйственное обеспечение, включая принудительные сборы, и без Пожарского, который это войско построил и привёл, ничего бы не вышло. Их роль подтверждена документами, и вычёркивать их из истории незачем.
Но точно так же подтверждена роль Трубецкого, нижегородского совета, торговых людей, монастырей, служилых из десятка уездов и казаков. Победа была работой сети, а не позой двух фигур.
Что остаётся от этой истории
На Красной площади по-прежнему двое. Композиция хорошая, читается сразу, и в ней есть своя правда: эти двое действительно сделали то, чего до них никто не смог.
Только любая победа, у которой есть лицо, обычно имеет ещё и каркас. Грамоты, налоги, приказы, жалованье, чужие обиды, тяжёлые переговоры и недоверие, которое пришлось перебороть. Памятник не врёт — он просто стоит на постаменте, под которым спрятано полгосударства. И если этого не видеть, формула «два героя спасли Москву» остаётся красивой картинкой, за которой почти ничего не разглядеть.