Есть в этой истории деталь, которая плохо вяжется со словом «бунт». Казачий мятеж на далёкой окраине — а Петербург после Кючук-Кайнарджийского мира перебрасывает внутрь страны пятнадцать пехотных и конных полков с северо-западных границ и из армии на турецком фронте. Под командование нового главнокомандующего передавались и уже действовавшие части.
С мятежом так не поступают. Так поступают, когда на огромной территории сложился второй центр власти, а первый уже не справляется своими силами.
Версия «народу было много, поэтому и пришлось воевать» объясняет меньше, чем кажется. Много людей — это ещё не армия. Армия получается тогда, когда к количеству добавляются организация, оружие, снабжение и хотя бы подобие управления. Вот эти четыре вещи и стоит отследить по шагам.
С чего началось
В сентябре 1773 года поднялись яицкие казаки. Не от абстрактной любви к вольности — у них были конкретные претензии: власть постепенно урезала прежние права и увеличивала повинности. Казачья община, привыкшая к своим порядкам, обнаружила, что порядки меняют без неё.
Во главе движения встал донской казак Емельян Пугачёв, выдававший себя за свергнутого императора Петра III. Самозванство здесь — не анекдот и не экзотическая деталь. Имя «законного государя» давало то, чего у простого бунтаря не было бы: право требовать, обещать, наказывать и назначать.
Начиналось всё как выступление одной казачьей группы. Из этого, казалось бы, ничего войскового не предвещалось.
Шесть месяцев под Оренбургом
Далее даты событий даны по старому стилю, если не оговорено иное.
Осада Оренбурга — момент, когда масштаб стал очевиден. Она длилась с 5 октября 1773 года по 23 марта 1774 года (по григорианскому — с 16 октября по 3 апреля). Почти полгода. Губернский центр, отрезанный от значительной части округи, взят не был.
Осада — это не стояние толпы у ворот. Это лагерь, ставка, подвоз продовольствия и фуража, распределение людей по позициям, артиллерия. В начале осады у Пугачёва было около 2,5 тысячи бойцов и 20 пушек. К началу декабря 1773 года в отрядах под Оренбургом насчитывалось, по приблизительным оценкам, до 25 тысяч человек и 86 орудий. Ставка расположилась в Бердской слободе. Продовольствие и фураж шли из подконтрольных селений, оружие и боеприпасы — в том числе с уральских заводов.
Сравнивать это с регулярной армией не стоит. У повстанцев не было устойчивой дисциплины, единого управления, обученной пехоты и стабильного снабжения. Но этого хватило, чтобы полгода держать губернский центр в блокаде.
Оценка осады как роковой ошибки Пугачёва — мнение распространённое, но не бесспорное. Осада связала главные силы и дала правительству время. Она же превратила Бердскую слободу в центр притяжения для недовольных со всей округи. Оба следствия реальны, и выбирать между ними — вопрос интерпретации.
Первый корпус, который не помог
В октябре 1773 года против восставших направили корпус до 3,5 тысячи человек с десятью пушками под командованием генерал-майора Василия Кара. Первая крупная правительственная экспедиция на помощь Оренбургу.
В боях 7–9 ноября у деревни Юзеева корпус потерпел поражение. Разбиты были и другие отряды, пытавшиеся пробиться к городу.
Петербург получил ясный сигнал: местных гарнизонов и одной экспедиции не хватит. В конце 1773 года подавление поручили генерал-аншефу Александру Бибикову, под начало которого поступил корпус свыше 6 тысяч человек. Решающим для снятия осады стал бой у Татищевой крепости 22 марта 1774 года: главные силы повстанцев разгромлены, непосредственная угроза городу снята.
На этом месте удобно решить, что история закончилась. Она не закончилась.
«Победа», после которой стало хуже
После разгрома у Татищевой Пугачёв сумел снова собрать многотысячные силы. В мае 1774 года повстанцы заняли Магнитную, Карагайскую и Троицкую крепости. 12 июля овладели значительной частью Казани — но не кремлём. Прибывший отряд Ивана Михельсона нанёс им поражение. 7 августа восставшие взяли Саратов.
В устройстве Пугачёвщины была черта, которая и делала её похожей на войну: разбитая армия не рассыпалась окончательно. Очагов было несколько, причины недовольства никуда не делись, и присоединяться было к кому. Пока правительственные войска громили одну группировку, в другом месте собиралась следующая.
Стоит сказать и о другой стороне. Захваты городов и усадеб сопровождались убийствами офицеров, чиновников, помещиков и членов их семей. Подавление — казнями и репрессиями. Романтизировать здесь нечего ни с одной стороны.
Что именно соединилось
Опасной Пугачёвщину сделала не массовость сама по себе, а способность собрать под одним знаменем несколько разных очагов недовольства.
Яицкие казаки — урезанные права и рост повинностей, конкретные претензии, подтверждённые самим ходом событий. Оренбургские казаки, горнозаводские и приписные крестьяне, мастеровые и работные люди — у каждой группы были свои счёты к власти. Слово «рабочие» в современном смысле здесь не годится: социальные категории были другими, и это не придирка к терминологии, а разница в том, кто чем был недоволен. Помещичьи крестьяне Поволжья присоединялись по своим причинам. Башкиры, мишари, татары, калмыки — по своим, не сводящимся к казачьим.
По оценке Государственного исторического музея, за всё время в восстании участвовало свыше 100 тысяч человек. Оно затронуло Оренбургскую, Казанскую, Нижегородскую, Астраханскую и Сибирскую губернии.
Две оговорки. Свыше 100 тысяч — совокупное число участников за два года, а не стотысячная армия в одном месте. И это не единый фронт, а сеть связанных, но во многом самостоятельных очагов.
Общим для этих групп оказался противник, а не проект будущего. Именно поэтому движение получилось таким широким — и именно поэтому оно не смогло превратиться в нечто прочное.
Привычный термин «крестьянская война» широко закрепился в советской и части современной историографии, но он не нейтрален. Началось всё как восстание яицких казаков, крестьянство подключилось позже и не было единственным участником.
Заводы вместо мастерских
Сохранились распоряжения Военной коллегии Пугачёва Воскресенскому заводу — об изготовлении мортир, пушек, ядер и снарядов, о доставке в ставку денег, хлеба и вооружения.
Захват заводских районов имел не только агитационное, но и прямое военно-хозяйственное значение. Восставшие пытались поставить промышленность края на службу своей армии — и часть этой попытки документально зафиксирована.
Коллегия, которая вела себя как государство. Почти
При ставке Пугачёва действовала Военная коллегия. Она назначала командиров и местных управителей, организовывала набор людей и снабжение, требовала изготовления орудий, рассылала манифесты, выдавала проезжие грамоты, занималась поддержанием порядка. На местах возникали походные канцелярии, станичные и земские избы.
Соблазн назвать это альтернативным государством понятен. Но точнее — альтернативный центр власти, зачаточная параллельная администрация. Власть коллегии была неравномерной, связь с отдалёнными очагами — слабой, институты — нестабильными. Документы подтверждают назначения, грамоты и приказы, но не устойчивый контроль над всей охваченной территорией.
Почему только после Турции
Русско-турецкая война 1768–1774 годов закончилась Кючук-Кайнарджийским миром 10 (21) июля 1774 года. Уже 29 июля Екатерина II назначила генерал-аншефа Петра Панина главнокомандующим войсками в Оренбургской, Казанской и Нижегородской губерниях. Под его командование передавались действовавшие части и пятнадцать пехотных и конных полков с северо-западных границ и из армии на турецком фронте.
Мир с Османской империей не был причиной восстания. Но пока шла война, значительная часть регулярных сил была связана на внешнем фронте, и это существенно ограничивало возможности правительства внутри страны. Окончание войны эти возможности резко расширило.
Разгром главных сил Пугачёва в итоге — заслуга прежде всего отряда Ивана Михельсона. Александр Суворов был направлен в район восстания летом 1774 года, участвовал в позднем этапе преследования и в конвоировании пленённого Пугачёва, но решающие победы одержал не он.
Пятнадцать полков, переброшенных с границ и с турецкого фронта, — вот, пожалуй, самая точная мера этой истории. Пугачёвщина была устроена так, что одним ударом по одному центру её было не погасить: несколько очагов, разные причины, временная власть, которая раздавала назначения, снабжала отряды и рассылала манифесты на огромной территории. Бить приходилось сразу по нескольким точкам. А когда один очаг разбит, остальные продолжали гореть.