В ночь с 4 на 5 ноября 1605 года в Вестминстере после предупреждения лорда Монтегла проверяли помещение под палатой лордов. Там стояли дрова и бочки. Во время первого осмотра человека возле большой груды дров увидели, но его объяснение сначала приняли. Потом помещение проверили ещё раз — и нашли спрятанный порох. Задержанный назвался Джоном Джонсоном, слугой Томаса Перси. Позже выяснилось, что это Гай Фокс.
В этой сцене уже сидит главный парадокс всей истории. У пороха оказался не тот, кто придумал заговор. Не тот, кто вербовал участников. Не тот, кто собирался поднимать восстание после взрыва. У пороха оказался исполнитель — важный специалист, отвечавший за заряд и поджог, но всё-таки исполнитель. А символом на четыреста с лишним лет стал именно он.
Человек у пороха
К ноябрю 1605 года под палатой лордов стояли 36 бочек пороха, скрытых за запасами дров. Это не тайник одинокого фанатика, а подготовленный запас, которого хватило бы на очень громкое дело. И цель была не в том, чтобы просто убить короля. На 5 ноября назначили торжественное открытие парламента. Там должны были собраться король, королева, наследник престола, министры, лорды и представители палаты общин. Одним ударом заговорщики собирались уничтожить значительную часть политического руководства Англии.
Поэтому история Порохового заговора плохо помещается в формулу «злодеи хотели взорвать парламент». Они хотели не просто взрыва. Они хотели обезглавить государство и затем изменить власть.
Но без ответа на вопрос «почему вообще» вся эта история превращается в приключенческий рассказ про бочки и фитиль. А она интереснее именно как история людей, у которых были надежды, связи и очень плохо продуманный план на послезавтра.
На что рассчитывали английские католики
При Елизавете I английские католики жили не в безоблачном положении. Их ждали штрафы, ограничения, запрет деятельности католических священников, аресты и постоянное подозрение в нелояльности. Но это не значит, что недовольство автоматически вело к насилию.
Когда в 1603 году на английский престол вступил Яков I, у части католиков появилась надежда. Его матерью была католичка Мария Стюарт. Сам король поначалу позиционировал себя как миротворец. Казалось, жёсткая политика может смягчиться. Надежды усилились после англо-испанского мира 1604 года: если война закончилась, почему бы не сделать шаг и к религиозным уступкам?
Уступок не последовало. Ограничения остались. И здесь важно не сделать одну очень удобную, но неверную вещь — не превратить недовольство католиков в оправдание массового убийства и не изобразить заговор как выступление всех католиков Англии.
К насилию перешла небольшая радикальная группа. После раскрытия заговора сам Яков I подчёркивал, что большинство католиков сохраняло верность короне. Это существенная деталь. Она ломает картинку, где «католики» и «заговорщики» — одно и то же. Религиозные ограничения объясняют, почему у радикалов появился мотив. Но они не делают их план ни неизбежным, ни общим.
Кейтсби придумал не взрыв, а переворот
Политическим центром группы был Роберт Кейтсби, католический дворянин из Уорикшира. Именно он разработал основную идею. В мае 1604 года Кейтсби предложил уничтожить короля и обе палаты парламента во время торжественного открытия сессии. Не просто «убрать одного монарха», а снести всю сцену, на которой держалась власть.
Первоначальное ядро заговора составляли Кейтсби, Томас Уинтур, Томас Перси, Джон Райт и Гай Фокс. У каждого была своя функция. Кейтсби формулировал цель, подбирал людей и готовил политическое продолжение. Перси обеспечивал доступ к помещениям у парламента, используя связи со своим покровителем графом Нортумберлендом. Уинтур был одним из первых участников и человеком, привлёкшим Фокса.
А Фокс был военным специалистом. Он имел опыт, приобретённый в Нидерландах на испанской службе. Его роль — наблюдать за порохом и, когда придёт время, привести заряд в действие. Это не должность «главного злодея». Это должность человека, который отвечает за техническую часть операции.
Вот здесь и находится главная развилка исторической памяти. Кейтсби был организатором. Фокс был исполнителем. Но память часто держится не за того, кто придумал, а за того, кого застали на месте. Особенно если место — склад с 36 бочками пороха.
Взорвать парламент было только началом
План заговорщиков не заканчивался взрывом. После уничтожения короля и парламента сторонники Кейтсби собирались поднять выступление в Мидлендсе. Там они рассчитывали захватить принцессу Елизавету, дочь Якова I. Её не должно было быть на церемонии, и это делало её удобной фигурой для нового режима.
Елизавету предполагалось использовать как символическую правительницу, зависимую от тех, кто посадил её на трон. Для католиков это должно было открыть дорогу к улучшению положения. По крайней мере, так это выглядело в головах заговорщиков.
Только вот с управлением страной после переворота у них всё было гораздо хуже, чем с подготовкой взрыва. Детальный порядок власти после убийства короля и парламента разработан не был. И это очень человеческая деталь. Заговорщики хорошо представляли, кого они хотят убрать. Гораздо хуже они представляли, что делать на следующее утро.
План выглядел решительно. С государством после взрыва — гораздо туманнее. В этом месте привычная картинка «гениальные злодеи против власти» начинает трещать. Перед нами не холодные стратеги, просчитавшие всё до последнего шага, а радикалы, у которых был сильный первый удар и слабое представление о том, что будет дальше.
Не подземелье, а склад
В массовой культуре Пороховой заговор обычно выглядит так: глубокое подземелье, сырые стены, бочки и человек с фонарём. Красивая картинка. Проблема в том, что она неточна.
Заговорщики сначала арендовали часть дома рядом с палатой лордов. По традиционному изложению, они пытались прорыть ход к парламенту. Но здесь нужна осторожность: история с тоннелем известна из традиции и принята в парламентском обзоре с оговорками, однако независимых физических доказательств тоннеля нет. Поэтому не стоит изображать его как бесспорно найденный объект.
Зато аренда помещения непосредственно под палатой лордов — факт гораздо более твёрдый. В марте 1605 года у заговорщиков появилась такая возможность. В источниках это помещение часто называют «подвалом», но корректнее говорить о наземном складском помещении в средневековом комплексе Вестминстерского дворца. Это не глубокая подземная темница. Это склад, к которому был доступ.
И вот здесь заговор становится особенно земным. Аренда. Доступ. Связи. Дрова, за которыми можно спрятать бочки. Логистика, а не мистический туман.
Ещё одна деталь, которую легко забыть: нельзя переносить на 1605 год нынешний облик Вестминстерского дворца. Большая часть современного комплекса построена уже после пожара 1834 года. Поэтому не стоит переносить нынешние башни и коридоры в сцену с бочками. Тогда это был другой, средневековый комплекс.
Письмо, которое не называло имён
26 октября 1605 года католический аристократ лорд Монтегл получил анонимное письмо. В нём советовали не приходить на открытие парламента и предупреждали о «страшном ударе». Письмо сохранилось, и это важно: перед нами не поздняя легенда, а документ, который действительно существовал.
Но письмо не называло ни пороха, ни заговорщиков, ни точного места. Оно предупреждало, но не выдавало. Монтегл не уничтожил его, как предлагал автор, а передал королевским советникам. После этого власти начали проверку.
Первый осмотр помещения не дал результата. Фокса увидели возле груды дров, но его объяснение сначала приняли. Только повторный обыск в ночь с 4 на 5 ноября обнаружил порох. Тогда же задержали Фокса, который представился Джоном Джонсоном и назвался слугой Томаса Перси.
Кто написал письмо, достоверно неизвестно. Чаще всего предполагают Фрэнсиса Трешема — заговорщика и родственника Монтегла. Но прямых доказательств нет. Поэтому честная формулировка звучит так: автор письма неизвестен, а Трешем — лишь вероятный кандидат. Не стоит превращать удобную догадку в установленный факт только потому, что она красиво закрывает сюжет.
И ещё одна важная вещь. Письмо запустило проверку, но не раскрыло заговор автоматически. Оно не отменило заговор само по себе и не выдало имён. Заговор сломался из-за цепочки решений, подозрений и обысков. Письмо стало толчком, а не волшебной разгадкой.
Почему запомнили Фокса
Кейтсби погиб 8 ноября 1605 года при столкновении с правительственными силами в Холбич-хаусе. Он не предстал перед публичным судом. Его история закончилась быстро и без долгого процесса, на котором его могли бы показать стране.
Фокс остался в руках властей. Его допрашивали. Его судили 27 января 1606 года. Казнили 31 января 1606 года. Он был тем человеком, которого задержали непосредственно у пороха. Его официальные признания и публичная казнь сделали его самым заметным образом заговора.
Именно здесь и складывается ответ на главный вопрос. Память сохранила того, кого увидели на месте, а не того, кто придумал переворот. Кейтсби был политическим центром группы, но его смерть в столкновении не дала ему такой публичной биографии, какую получил Фокс через допросы, суд и казнь.
Это объяснение не выведено из одной бумаги 1605 года. Это исторически обоснованный вывод, а не цитата из документа. Но он хорошо объясняет, почему в массовом сознании остался человек у бочек, а не человек, который собрал вокруг себя заговорщиков и придумал сам план.
Возврат к человеку у дров
В начале этой истории человек называет себя Джоном Джонсоном. Потом выясняется, что это Гай Фокс. Он стоит у пороха, за дровами, в помещении под палатой лордов. И именно его образ запоминается легче всего.
Но если посмотреть на заговор целиком, политическим центром был Роберт Кейтсби. Фокс важен, но автором замысла он не был.
Пороховой заговор кажется простым, пока в нём есть только бочки, фитиль и злодей. Как только появляются Кейтсби с его политическим замыслом, Перси с доступом к парламенту, письмо без имени автора и плохо продуманное будущее после взрыва, история становится сложнее. И интереснее. Понять её — не значит оправдать заговорщиков. Это значит увидеть, что даже самый громкий символ может оказаться не тем человеком, который придумал всё остальное.